— Слушай, а молоко, например? Молоко ты сможешь сделать? — спросил вдруг Лёха.
Я икнул.
— Понятия не имею. Надо попробовать.
Я представил себе внешний вид молока. Энергии уже не хватало, меня мутило, коленки подкашивались, но я все равно дочертил свой конструкт и через полминуты прямо у моих ног возник бокальчик с белой жидкостью.
— Господи, я теперь умею наколдовывать что угодно!!! — воскликнул я. — Я могу все! Я — великий мастер Бухалово!
Подхватив бокал, я маханул белую жидкость внутрь и чуть не подавился.
Потому что это было вовсе не молоко, а приторно сладкий и непривычно крепкий ликер. Поморщившись, я едва проглотил вязкую хрень.
Все-таки бухалово — это тебе не попивалово, и не поедалово.
Череп завистливо вздохнул.
— Да, друг. А теперь ты выйдешь на воздух и будет тебе нереально плохо, потому что ты задействовал абсолютно всю свою энергию… — принялся вправлять мне мозги Лёха.
— Ага, — проговорил я, чувствуя, как пол предательски покачнулся под моими ногами.
Прислонившись плечом к стене, я придвинулся к полкам и открыл первую шкатулку. В ней лежали две пригоршни золотых, которые я аккуратно рассыпал по карманам.
В конце концов, местным жрецам они точно уже не понадобятся.
В следующей шкатулке я нашел мужской перстень с красивым темно-лиловым камнем. На внутренней стороне перстня имелась гравировка — слово «благословение» и маленький светящийся вензелек, похожий на стилизованное изображение рога.
— Как думаешь, что это? — спросил я у Лёхи.
— Ты про начертание?
— Нет, блин, про кольцо! — ругнулся я. — Конечно, я спрашиваю про символ!
— Понятия не имею, — проговорил некромант. — Но лучше не надевать на себя зачарованные вещи, не убедившись, что они не превратят тебя в козла с одним рогом.
— Логично, — согласился я.
И открыл третий ларец.
В нем лежала маленькая позолоченная туба, запечатанная восковой печатью. Типа тех, в которых в кино знатные особы друг другу пересылали письма, скрученные в трубочку. На печати отчетливо просматривался профиль богини Фортуны.
— А вот это, пожалуй, я должен отдать Янусу, — сказал я, пряча ватными руками тубу вместе с перстнем во внутренний карман. — Однако, мы очень удачно зашли в подземелье!
Я отодвинулся от стены и решительно направился к лестнице, но пол опять покачнулся, стены поехали в сторону — и я грохнулся прямо на холодный каменный пол, в хлопья черно-серого пепла, оставшегося от книги. Черепушка в кованой оправе звонко брякнула о плиты.
Лёха крепко выругался.
— Осторожней ты, олух царя небесного! Раздавишь же последнее вместилище!
— Извини, — искренне повинился я. — Но не боись, не раздавлю. Прутья… Прутья твоей оправы не дадут. Прости, друг. Но сто пятьдесят коньяка на голодный желудок, да вместе с перерасходом энергии… Превращаются в поллитра водки, — пробубнил я, пытаясь встать.