А на третьей стене, присыпанные пылью и песком, виднелись три полки.
Одна из них была абсолютно пустой. На второй стояли три деревянных ларца размером с двух килограммовый торт.
А на самой нижней лежала до странности тонкая книга формата А-4.
И первым делом, конечно, я потянулся именно к ней.
Больше всего меня удивило, что переплет у такой старой книги выглядел совсем новеньким. Толстая коричневая кожа не имела ни царапин, ни потертостей, будто ее только что натянули.
А потом, само собой, я ее открыл.
Перед глазами все поплыло. Розовато-лиловая дымка окружила меня плотной стеной.
И я услышал громкий женский голос:
— Бух…
В розоватой дымке чуть выше уровня глаз появилась светящаяся волнистая линия.
— … ало… — продолжал голос.
Над волнистой линией выросла плавная парабола, немедленно наполнившись розоватым светом.
— … во! — закончил голос.
Бухалово⁈ Вы серьезно???
И тут вся конструкция разлетелась вдребезги, будто кто-то разбил стакан.
Голову больно сдавило, в середине груди кольнуло, теплые шарики поднакопившейся энергии мягко пробежали по телу.
А потом все растаяло.
Я стоял в пропахшей плесенью кладовке, держа в руках невесомую почерневшую книжицу. Стоило мне чуть шевельнуть руками, как она рассыпалась, будто была сделана из пепла.
— Ох ты ж блин… — выдохнул я.
— Ага, — с той же интонацией проговорил Лёха. — А я всю жизнь думал, что такие книги — это байки!..
— Погоди, ты хочешь сказать, что я…
— Ты получил безусловный конструкт, мой друг. Как самый удачливый сукин сын на свете! — с нескрываемой завистью в голосе ответил мой приятель.
— Да ладно?..
Я нерешительно поднял руку.
— Бух!..
Горячая волна из середины груди хлынула в ладонь, и из пальцев с легким покалыванием вытянулась светящаяся волнистая линия.
Она дрожала и поблескивала, и мне вдруг пришло в голову, что это чем-то похоже на блеск хорошего коньяка в бокале.
— Ало! — уже громче заявил я.
И над волнушками возникло параболическое очертание большого бокала.
— Во!
Картинка рассыпалась вдребезги.
Но на полу у моих ног стоял самый настоящий бокал с коричневато-золотистой жидкостью!
Мое сердце заколотилось как сумасшедшее. Присев, я поднял самую настоящую стеклянную посудину и осторожно понюхал содержимое.
Это определенно был коньяк!
— Боги, я — чародей, — проговорил я. — Я — волшебник, мать моя женщина! Осталось только попробовать…
Опрокинув в себя сто грамм божественного напитка, я решил не останавливаться и провести эксперимент дальше. Чудесное заклинание по очереди вызвало из небытия бокал виски, потом еще один — с ледяной колой, и жизнь начала налаживаться!