И в этот раз меня шандарахнуло уже не магическим током, а собственным воспоминанием. Потому что обезглавленная богиня оказалась Фортуной!
Она с улыбкой пристально смотрела на меня, а потом вдруг перевела взгляд куда-то в сторону.
Проследив направление ее взгляда, я отметил на захламленном полу плиту, выбивающуюся из общего рисунка. Мастер будто немного перепутал и повернул ее не той стороной, нарушив ритм вензелей.
Я подошел к этой плите, присел рядом с ней и принялся сметать ладонью пыль и песок.
От моего прикосновения развернутый не в ту сторону вензель вдруг вспыхнул точно таким же лиловым свечением. Пол под моими ногами шевельнулся. Я отреагировал непроизвольно и ловко отскочил в сторону. И правильно сделал, потому что вокруг неправильной плиты все задрожало, и в каменном полу со скрежетом открылся проход вниз.
Вся иллюминация тут же погасла, включая мою собственную.
— Ух ты ж!.. — выдохнул Лёха. — Вот ты, однако, мастер по женщинам. Даже мраморная баба тебе черный ход открыла!
— Язык прикуси, — пробормотал я, позабыв, что у Лёхи никакого языка уже давно нет и в помине. — Ты хоть понимаешь, насколько двусмысленно прозвучала твоя фраза?
— Хы, — отозвался некромант. — И давно ли наш гусар в святые архиереи-с облачился?
— Это Фортуна, и я отношусь к ней с почтением, ясно? — нахмурился я. — Так что поаккуратней со словами.
Я осторожно подошел к открывшемуся входу и заглянул внутрь. Ступеньки уходили глубоко под землю, в темноту. И мне опять пришлось попросить Лёху поработать фонариком.
— А не боишься, что как только мы войдем, этот вход тут же замуруется? — резонно заметил Лёха.
Я почесал за ухом.
— Ну… Вообще если есть вход, то должен быть и выход. Да и Фортуна, в некотором смысле, моя покровительница. Так что не думаю, — сказал я, хотя, признаться, моей решимости здорово поубавилось.
Потому как что мне делать, если вдруг и правда подземелье закроется? Лёхе хорошо, ему ни пить, ни есть не нужно. Он может и тысячу лет протянуть. А вот мне разве что в синего призрака превратиться с голодухи, которая, кстати, уже и так начала подавать голос у меня в желудке.
С другой стороны, ну не зря же мне богиня на этот проход указала. Ой не зря. Поэтому я все-таки двинулся в подземелье.
Под прогоревшими до дыр сапогами поскрипывал песок, проход все заметней сужался.
А потом я уперся в тяжелую дубовую дверь. Приложившись плечом, я поднатужился и открыл ее.
За дверью оказалась крошечная комнатка, буквально метра три на три. Но, как ни странно, пахло здесь вовсе не затхлостью и пылью, а сушеным липовым цветом. На одной стене на крючках висели лоскуты блестящей парчи и что-то наподобие накидок — по всей видимости, для жрецов. На другой — вязанки розовых бус, кулонов, лент и крошечных фигурок богини Фортуны.