Если бы у меня была шея, можно было бы сказать, что Лайла на ней повисла.
— Ты самый умный шоргот на свете! — восхитилась она.
— Наверное, да, — задумчиво согласился я. — Угрюмые Болота довольно однообразны. Там не приходится слишком много думать. Вернее, думать только о выживании. Мысли в моем мире такие же однообразные, как окружение. Изо дня в день: нагонит ли тебя большой Красноглазый Паук? Найдешь ли ты пищу? Сородич показался в дали. Может быть, это самка…
Лайла неожиданно покраснела. Она прикрыла ладошкой рот.
— А ты любил кого-нибудь? Там, в своем мире?
— Там не было того, что ты имеешь в виду, — ответил я, опустившись на землю, и перестав раскачиваться.
Лайла разомкнула объятия и свалилась рядом со мной на траву. Задрала голову к небесам. Я все еще жил в лесу, и мы по-прежнему встречались на той самой поляне, где я увидел Лайлу впервые.
— Хорошо, что ты перебрался в наш мир! — заявила она. — Иначе, мою деревню сожгли бы, а меня, наверное, уже и в живых-то не было.
Я устроился рядом, подставив брюхо теплым солнечным лучам. Этому я научился у местных кошек, обитавших в деревне. Им нравилось нежиться в лучах солнечного света, и со временем я понял, почему.
— Испеки завтра пирог, — попросил я.
— Черничный? — поняла девочка. — Даммар, я же говорила тысячу раз, черника уже закончилась. До следующей осени! С сушеными грибами испечь могу, хочешь?
— Хочу! — согласился я, лениво любуясь, как проплывают над нами облака.
С моей стороны это было верхом беспечности. Но присутствия поблизости опасных зверей я не ощущал. К тому же, даже медведи старались избегать встречи со мной, после того, как я как следует отъелся в лесу и стал крупнее.
— Меня хотят выдать замуж! — трагическим голосом объявила Лайла, однажды явившись в мой лес.
К тому моменту, хозяином леса меня признавала каждая обитающая в нем тварь от мала до велика. Что медведи, что волки, обходили меня стороной. Это составляло некоторую проблему, охотиться становилось все сложнее. Звери привыкли к моему запаху и убегали, едва почуяв мое приближение. Конечно, деревенские подкармливали меня в благодарность за свое спасение, а так же защиту, что я им предоставил. Никто больше не рискнул напасть на деревню Лайлы. Никто даже голос не смел повысить голос на деревенского старосту, когда сюда являлись случайные путники из высокородных, остававшиеся в деревне переночевать.
Идею высокородных, кстати, мне так и не удалось понять до конца. Как и человеческого «супружества». У шорготов если две особи встретились и не попытались друг друга убить, то потом появится потомство. О котором будет в течение нескольких дней заботится самка. Затем она уйдет, оставив маленьких шорготиков воле… э… гм, Угрюмых Болот.