— А это плохо? — на всякий случай уточнил я, хотя по виду Лайлы и так все было понятно.
Недовольная девчонка стояла, уперев руки в боки, ее лицо раскраснелось от возмущения, а руки агрессивно жестикулировали, словно она собиралась с кем-то сражаться.
— Очень! — возмутилась девочка. — Этот самодовольный самовлюбленный тип просто омерзителен! Он живет в соседней деревне, и, видите ли, его семья по нашим меркам богата! У них есть целая мельница! Может, я не хочу провести на мельнице всю свою жизнь, но кто спрашивает⁈
— Гм, — задумчиво произнес я. — Почему бы тебе это… с ним не размножиться, а через несколько дней, когда потомство созреет, ты просто уйдешь?
Ответом стал неожиданный, но весьма чувствительный удар в ту область, где у шорготов начинается голова. По крайней мере, можно так считать, если провести аналогию с людьми. Лайла окончательно покраснела, став ярко-морковного цвета.
— Ты! Да как ты себе это представляешь⁈ — прорычала она. — У людей все по-другому, Даммар! Наши дети не становятся зрелыми спустя несколько дней! И вообще! Я не хочу! Он мне даже не нравится! Мы едва знакомы!
— Тогда не делай этого? — предложил я. — Скажи тем, кто тебя заставляет, что я съем каждого, кто посмеет тебя обидеть.
Лайла посмотрела на меня задумчиво.
— А это вариант, — произнесла девушка. — В конце концов, сами напросились!
Я попытался изобразить подобие улыбки, как она меня учила. Для этого оскалил рот, обнажив зубы по третий ряд включительно, затем попытался свести поближе края «губ». Получилось неплохо — на мой взгляд. Леденящая улыбка шоргота. Впервые во всех мирах!
— Спасибо, Даммар! — обрадовано сказала девушка.
Затем, повернувшись, она поспешила в свою деревню. Я не сомневался в том, что угроза сработает. В конце концов, с Лайлой даже деревенский староста всегда говорил очень почтительно, памятуя, что за спиной маленькой девочки всегда стоит моя огромная тень.
Я метался по своему лесу из стороны в сторону и не мог понять, что же со мной происходит. Это… как если бы искра, спрятанная глубоко во мне вдруг надумала увеличиться. Или просто билась, требуя выхода. Я переполз весь лес вдоль и поперек несколько раз. Из одной стороны в другую и обратно. Я даже сползал в человеческую деревню к Лайле и вкусил пирога с олениной, что приготовила ее мать. Но даже это не помогло. Словно внутри меня одновременно была звенящая пустота и в то же время, изнутри меня распирало, будто моя искра надумала разорваться сияющим шаром света, подобно заклинанию.
Наконец я осознал, что мне чего-то не хватает. Не еды, я был сыт до отвала. Даже не стал охотиться на оленя, случайно запутавшегося в кустах при виде меня. Откуда-то я знал, что это не поможет. «Быть может, мне нужна самка?» — вспомнил я недавнюю историю с «замужеством» Лайлы, которое она отвергла. Я крепко задумался. Обычно шорготы не размышляют о подобных вещах. Они просто встречают подходящую особь противоположного пола, ну, и собственно все. До следующего раза, когда голод уступит место чему-то иному.