Настя скользнула взглядом по разрезу, оценивая состояние пациента. Кожа, тонкие сосуды, внутренние органы — всё перед ней раскрывалось, как схема, понятная только специалистам. Она знала каждую деталь человеческого тела лучше, чем самих людей, и это успокаивало.
Она работала быстро, ловко, но без суеты, будто движения задавались не её руками, а самой сутью, вложенной в неё годами учёбы, ночными сменами, бесконечными часами у операционного стола.
— Зажим.
Ассистент протянул инструмент, Настя перехватила его уверенным движением. Мягкий пинцет коснулся ткани, и кровь остановилась.
— Электрокоагулятор.
Резкий запах палёной ткани — привычный, немного едкий, но уже давно не вызывал у неё никакой реакции.
— Нить.
Она зашивала разрез ровными, уверенными стежками. Всё шло по привычному сценарию.
— Операция прошла успешно.
Сухая констатация факта. Но за этими словами стояла чья-то жизнь. Спасённая сегодня. Как и вчера. Как и завтра.
Настя посмотрела на пациента, ещё находившегося под наркозом. В голове промелькнула мимолётная мысль: кто-то где-то сейчас волнуется, ожидает новостей. Жена? Дети? Может быть, он живёт один, и никто его не встретит?
Она отвела взгляд, сбросила перчатки в мусорный контейнер и вышла в коридор.
Коридор больницы встретил её тишиной. Той особенной тишиной, которая бывает только в медицинских учреждениях — наполненной тихими шагами медсестер, редким звоном металлических каталок и приглушённым писком приборов.
Эта тишина дышала. Она текла между палатами, огибала приёмный, скользила вдоль стен, словно напоминание о том, что здесь на границе жизни и смерти всегда царит смирение.
Настя привыкла к этому звуку.
Она привыкла к мягкому скрипу дверей в реанимацию. К приглушённому писку аппаратов, фиксирующих дыхание пациентов. К тому, как новенькие, только что начавшие здесь работать, говорили на полтона тише, словно боялись потревожить тех, кто спит наведённым сном.
Она привыкла к ожиданию.
Ожиданию чьего-то пробуждения. Чьего-то облегчённого выдоха после сложной операции. Чьего-то отчаянного крика. Но сейчас она не думала ни о чьих судьбах. Она просто хотела пять минут покоя. Пять минут, чтобы закрыть глаза, прислониться спиной к прохладной стене и наконец почувствовать, как с плеч сползает накопившаяся за день усталость. Но судьба решила иначе.
Настя бросила быстрый взгляд на стол постовой медсестры, где лежала стопка новых карт. Привычное движение. Она не собиралась запоминать имена. Не хотела вглядываться в чужие диагнозы, прежде чем ей не скажут, что это её новый пациент. Но одно имя заставило её замереть.