— Вот она какая — романтика с большой дороги, — буркнула она, когда протиснулась сквозь холодный деревянный проём и оказалась в помещении.
Как только её ноги коснулись пола, Настя машинально вытащила телефон и включила фонарик. Луч света тут же пересёкся с глебовским — теперь комната ожила двойными тенями и мягкими отсветами.
Перед ними открылась простая, но тёплая картина — ничуть не напоминающая заброшенное жильё. Свет фонариков скользнул по светлым деревянным стенам — сосновая вагонка уходила до потолка, оставляя пространство светлым даже в кромешной темноте.
В центре комнаты возвышалась массивная кровать с высокой спинкой из дерева — тяжёлая и добротная, с резными элементами. Белья на ней не было: лишь матрас, накрытый клетчатым шерстяным пледом в приглушённо-серых и бежевых тонах, и две подушки без наволочек, небрежно сваленные друг на друга.
Настя прошлась лучом по полу — там лежал старый шерстяной ковёр в сдержанных природных оттенках. На двух деревянных тумбочках по краям кровати стояли лампы с тканевыми абажурами, запылившимися от долгого простоя. Абажуры были грубоватые, но атмосферные — светло-серые с мягкими тёмными краями.
Настя шагнула ближе, скользя взглядом по комнате. На стене у изголовья висела небольшая чёрно-белая фотография — туманный сосновый лес, словно снятый ранним утром. Всё это напоминало аккуратный финский стиль — простой, лаконичный, но не лишённый тепла.
— Ну, мило, — пробормотала она, позволяя себе тихий вздох. — Даже уютно, если забыть, что нас сюда загнала чёртова перестрелка.
Глеб, стоя у дверного проёма, бросил на неё усталый, но довольный взгляд.
— Давай посмотрим, что там дальше. Может, найдём баню и брошенный термос с глинтвейном.
Они шагнули в небольшой коридор, и Настя невольно поёжилась. Воздух внутри домика был прохладным и пах древесиной, с лёгкой примесью пыли. Свет их фонариков метался по стенам, выхватывая из темноты детали интерьера.
— Ну и где мы теперь? — спросила она, заглядывая в следующее помещение. Комната выглядела очень скромно— в углу притулилась стиральная машинка, рядом стояли полки, заставленные ящиками и пластиковыми контейнерами. Всё было разложено по местам — как у тех, кто привык к порядку. На одной из полок Настя заметила стопки чистых полотенец, аккуратно сложенное постельное бельё и пару корзин с хозяйственными мелочами: свечами, коробками с надписями на финском и даже набором для камина.
— Склад-бытовка, — заключила она вслух, скользя лучом по полкам. Видимо, в сезон этот домик занимал кто-то из обслуживающего персонала.