Он сказал это нейтрально, без раздражения, но я почувствовал подтекст. Кубинцы не будут юлить. У них нет политического страха перед Лондоном, Вашингтоном или Москвой. Они скажут именно то, что думают. Если британская эскадра — зверь, то они подскажут, где у него сердце, где лёгкие и где печень.
Мы поехали к базе. По дороге генерал молчал, смотрел в окно и какое-то время даже не отвечал на сообщения «Помощника».
Море рядом с Гаваной пахло тёплой солью и чем-то железным. Когда мы свернули к центру подготовки подводников, я почувствовал, что впереди будет разговор не о технике, а о том, что обычно передаётся из уст в уста, как рецепт выживания.
И мы вошли внутрь.
В одной из комнат центра подготовки кубинских подводников пахло старыми кабелями, горячим металлом и тропической пылью, которую приносил ветер с базы. На стене, половину которой занимала огромная карта Атлантики, были нанесены зелёные и красные метки, траектории, глубинные слои, полосы вероятностных зон.
Командир центра, капитан 1 ранга Армандо Кортес, человек с морщинами, как у карты рельефа, перед которой он стоял, держа указку как саблю. На его груди блестел значок подводника — «морской медведь», как называли его кубинцы.
Когда мы вошли вместе с генералом, Кортес обернулся, кивнул — уважительно, но без излишнего почтения. Мужик, который видел море ближе и чаще, чем некоторые полководцы наверное имел на это полное моральное право.
— Товарищ генерал, Костя, — сказал он. — Сегодня мы поговорим не о том, что видно, а о том, что делает врага опасным и оставляет при этом живым. И о том, как его лишить жизни и тем самым устранить опасность для себя.
Он сделал шаг к карте, повернулся, но когда бросил взгляд на меня, чуть прищурился.
— Ты меня слушаешь, но смотришь так, будто увидел русалку, Костя. В чем дело?
Я на секунду замялся, потом честно сказал:
— Простите, капитан… Но если честно, то я и не думал, что у Кубы такая подводная школа. Я думал, что у вас подлодки — это так, формальность… А тут — вы говорите так, как говорят только ветераны Северного флота.
Кортес на мгновение замер — а потом коротко, сухо рассмеялся, как человек, которого редко удивляют.
— Формальность? Ты смеешься, hijo(сынок)? У нас моря не меньше вашего, просто наши глубины — жарче. Ты думаешь, Куба сидела без дела? Ты думаешь, мы только табак крутили и ром варили?
Он шагнул ближе, ткнув мне в грудь указкой — не грубо, а по-дружески.
— Запомни. Кубинский флот маленький, но подводники у нас были такие, что даже ваши инструкторы из Севастополя чесали затылки.