— Семьдесят два, — сказал он.
— Совпадение, — ответил Богл.
— Или синхронизация, — предложил свой вариант Финк.
За окном опустился туман, укрыв озеро белой вуалью. Они ещё долго сидели молча, каждый чувствуя, что в этой тишине что-то уже решилось.
«Друг» зафиксировал:
«Этап объединения завершён. Переход к фазе ‘Проект Альфа» разрешён.
Смысловая связка установлена: «здоровье = устойчивость».’
На верхнем этаже штаба центра, где окна выходили на море, Филипп Иванович наблюдал их разговор на голограмме и сказал мне:
— Видишь, не пришлось даже вмешиваться. Они сами написали первую строку общей формулы.
Я кивнул.
— Теперь задача проста: чтобы их формула не превратилась в религию.
— Или в рынок, — добавил генерал.
В Швейцарии снова выглянуло солнце, и озеро засияло серебром. Лозанна, кажется, понимала, что именно здесь — в этой тихой клинике на холме — начинается новая эра целой планеты.
Советские моряки, которых генерал попытался привлечь к консультации, сначала отнеслись к разговору осторожно, будто их просили выдать не профессиональное мнение, а семейную тайну. На Кубе служили разные люди: часть — боевые офицеры, прошедшие океаны а дальних походах, часть — кабинетные аналитики, которым море казалось чем-то вроде большой гипотезы. Казалось бы, для них это обычный рабочий вопрос, всего лишь разбор обстановки перед крупным конфликтом. Но все, с кем удавалось поговорить, съезжали с темы так плавно, как будто репетировали это заранее.
Один капитан 3-го ранга внезапно вспомнил об инструктаже и ушёл, оставив фразу «поговорим позже». Советник начальника штаба ВМС Кубы сослался на особый режим секретности «в связи с нестабильной международной обстановкой». Другой офицер, служивший в бригаде подлодок, аккуратно перевёл разговор на погоду и работу турбин. Даже те, кто знал темы лучше всех, отвечали общими словами: «британцы сильны», «аргентинцы горячие», «война будет быстрая», «главное — не лезть под атомоходы».
Генерал после нескольких таких попыток лишь тихо сжал губы. Он понимал, что дело не в нежелании делиться опытом. Дело было в другом — в корпоративной солидарности. Наверняка до них дошли слухи о межведомственном недопонимании на совещании в посольстве.
Генерал не стал их давить. Он знал цену словам людей, которые умеют слушать океан. Но ему нужен был анализ, а не туман. Когда очередной офицер переадресовал вопрос «в Центр», Измайлов наконец поднял глаза на меня и сказал почти устало:
— Ладно, Костя. Пойдём к тем, кто говорит прямо. У кубинцев есть настоящие подводники. Те, кому море не простило бы дурного совета.