— Как-то неловко получилось, верно, Серёжа? — виновато спросила Вера.
Я снисходительно посмотрел на неё и опять повернулся к Егору Алексеевичу. Чем больше говорит моя жена, тем я быстрее становлюсь на неё зол. Ну как так можно было принять от него цветы⁈ Стараюсь, чтобы моя злость не была так заметна.
— Верно. Надо было раньше поправить вам воротничок, согласны? — спросил я у Егора Алексеевича.
— Возможно, — недовольно ответил он.
— Кстати, вы такое пристальное внимание уделяете простым работникам и работницам КБ Яковлева. Мёдом вас здесь кормят или как? — поинтересовался я, ещё приблизившись к Егору Алексеевичу.
Теперь мы были очень близко друг к другу. Казалось, я сейчас коснусь кончиком носа его переносицы. Он уже отошёл от моего резкого движения и пытался вернуть взгляд тигра.
— Серёжа, что происходит? — спросила Вера с волнением в голосе.
— Ничего, Верочка, — вперёд меня ответил Егор Алексеевич, уголки рта которого слегка разъехались, изображая самодовольную улыбку.
— Вопрос был не тебе задан, — прошипел я.
Носом вдыхал этот скверный аромат хорошего парфюма. В голове уже были нарисованы дальнейшие события. Пару ударов и Егор Алексеевич затылком расколет стекло на двери, позади себя, и ещё получит несколько ударов вдогонку. Потом будет и суд, и увольнение, и бедность. Так и закончится славный путь лётчика-испытателя Сергея Родина.
Но слева от нас, открылась со скрипом стеклянная дверь.
— Родин, уже здесь⁈ Молодец какой! — воскликнул начальник школы испытателей Гурцевич, вышедший под ручку с дамой среднего возраста.
Наверняка, его супруга.
— Закончили полёты, Вячеслав Сергеевич, — сказал я.
Гурцевич, недослушав, аккуратно подхватил меня под руку, а затем и Веру, уводя вниз по ступеням. Его жена шла чуть позади.
— Егор Алексеевич, я этих молодых ребят забираю. Хорошее было поздравление, — улыбался Гурцевич.
— Спасибо, — ответил ариец, едва скрывая недовольство.
Как начальник школы понял, что дело запахло жареным? Вот что значит опыт!
Мы спустились по ступеням, и пошли по тротуару в сторону школы. Гурцевич прибавил шагу, и мы оторвались от Веры и его жены. Они о чём-то уже общались в нескольких шагах, позади нас.
— Родин, по краю ходишь, — тихо сказал Гурцевич.
— Вы же знаете, что это за человек.
— Знаю. И должность его знаю, и перспективы его тоже знаю. А главное, я знаю тебя и твой потенциал, — произнёс Гурцевич, ткнув мне в плечо. — Не позволяй себя спровоцировать. Как бы тяжело не было.
Дело говорит начальник школы. Обида совсем затмила глаза. Надо просто теперь жёстче поговорить с Верой и сказать ей, что так больше продолжаться не может.