— На Западе? Так ты из тех, что слушают бритых бошек? — прищурился Мякинен.
— Не-е-ет, у нас в Аскероне держатся старых обычаев, мы живём по «Уставу надлежащему», как вы — по «Дороге Лебедей», — пояснил баннерет.
— Значит, ты — ортодокс?
— Ортодокс, да… — энергично кивнул Аркан.
Они некоторое время молчали, глядя на красные от жара угли в жаровне, а потом Мякинен спросил:
— Так кто там на кого напал-то, в предгорьях?
— Культисты. Поклонялись деревянному идолу, а прислуга из местного трактира решила использовать его для рубки мяса… В общем — знатная была драка, мы едва выжили.
— Слушай, Рем из Аскерона… А у этих культистов — у них… — Мякинен почесал брюхо, как будто не решаясь спросить что-то важное. — Ну… У них вот всё в порядке было с лицом, например?
Рем почувствовал, что нащупал что-то интересное, и сделал вид, что задумался:
— Кажется, глаза… Да, да, действительно — у них были очень страшные глаза, нечеловеческие!
Саами всплеснул руками:
— Да! Да! Точно так! Глаза — как у летучих мышей, чёрные! Не как у вас, маэстру, а полностью чёрные! Я видел таких в одной из подземных каверн… Думал — с испугу показалось!
— Каверны? Какие каверны? — затаил дыхание Аркан.
— Ну… — Мякинен был доволен, что ему удалось найти свободные уши, когда большая часть его постоянных клиентов предпочитала не есть репу со свиными колбасками, а бряцать оружием у стен Дома Эдускунты. — Каверны. Катакомбы. Пещеры. Под Байарадом! Мы используем их для хозяйственных нужд. Я, например, складирую корм для свиней. Кто-то под винные погреба приспособил, другие — под ледники и холодильники летом, третьи — наоборот, сауны устраивают.
— И что, куда ведут каверны?
— Да никуда! — хохотнул колбасник. — Уж сколько молодых лазило по ним — никуда они не ведут. Одни — полверсты тянутся, другие — и десятка шагов не будет. Некоторые — широкие, что и человек пройти может не согнувшись, другие — узкие, только крыса и пролезет…
— Так откуда эти, которые с глазами? — удивился Рем.
— Вот и я подумал — откуда? Я, грешным делом, там переночевать вздумал с неделю назад, когда жена меня совсем из дома выгнала… За грехи пьянства и чревоугодия, да… Взял с собой шкуру носорукого чудища — ну, не целую, конечно, а здоровенный отрез — и пошёл туда спать. Пробраться можно было через амбар Турунена, я с детства помню… Ну, забрался туда, там такой удобный приступочек есть — как раз моя туша помещается, спать вполне приятственно. А ниже каверна расширяется, что-то вроде грота образует. Раньше зерно хранили, потом стала влага проникать — зерно убрали.