Так что в городе, полном вооружённых мужчин, Рем чувствовал себя практически в полной безопасности. Ну да, он не принадлежал ни к одному клану — но был гостем Корхоненов. А потому — гулял там, где ему вздумается, на вопросы дружинников демонстрируя серебряную гривну на запястье, оба конца которой изображали головы лебедей.
Погода была прекрасная — белый снежок на крышах теремов и заборах, морозец, едва щиплющий нос, и солнце, время от времени выглядывающее из-за косматых тучек. Охотнее всего люди разговаривают, когда едят — эта истина была Аркану известна, и потому он двинулся на запах жареных свиных колбасок. На границе кварталов Лаури и Ахо на перекрёстке стоял навес, и толстый усатый северянин, одетый в традиционный льняной костюм и меховую безрукавку, жарил тут мясо и какие-то овощи на решётке.
— А вот репа жареная, а вот колбаски свиные! — кричал время от времени он. — Картошечка, картошечка!
Тут вообще-то все говорили по-имперски. Это Корхонены старались учить своих детей древнему наречию, остальные лишь изредка вставляли в разговор понятные только местным словечки. Язык саами встречался ещё в глубинке, но из быта большинства северян практически исчез.
— А вам — репы? Или картошечки?
— А давайте картошечки, — согласился Рем и протянул медяк.
Толстяк сыпанул в небольшой сплетённый из липового лыка туесок картофельных ломтиков и с интересом поглядел на чужеземца:
— А вы, маэстру, нездешний?
— У вас тут сложно затеряться с моим цветом волос! — усмехнулся Аркан. — Тут сплошные светлые головушки, ну или рыжие. Хоть налысо брейся!
Вот такие уличные торговцы, а ещё — трактирщики, коробейники, артисты — и были самыми лучшими источниками сведений о местных делах. Ещё — проститутки, но Рем понятия не имел, где именно водятся в Байараде проститутки. Да и желания навещать подобные злачные места не возникало.
— А чего вам налысо бриться? Мы чужаков не обижаем, коли они в наши дела не лезут и девок не портят. А ты вот по какой надобности, например, прибыл в наши края? — Туесок с лакомством перекочевал в руки аскеронца.
— Так я на ярмарку Дымного перевала добирался в охране каравана, а потом заехали в трактир в предгорьях, а там нападение… Как-то закрутилось всё — в итоге попал сюда с печальными вестями.
— А что за нападение, ну, ну? — Толстяк деревянными щипцами перевернул колбаски на решётке, на угли брызнул жирный сок, огонь ярко вспыхнул. Северянин накапал из бутылки воды в огонь, чтоб не разгоралось, и представился: — Мякинен меня зовут, из людей Лаури.
— Рем, из Аскерона… Это на Западе, — махнул в сторону закатного солнца Аркан.