Ещё пятьдесят лет назад кланы обладали авторитетом только в качестве неформальных структур, пользуясь немалыми богатствами и числом своих сторонников — и не более того. Стальная пята имперской администрации подавила любые попытки превратить неформальную власть в реальную, а материальные ресурсы — в политический капитал, оставив на откуп Эдускунте только арбитраж в вопросах имущества, защиты чести и достоинства, семейно-бытовых споров. Теперь же кланы почувствовали, что вожжи даже не отпустили — их просто сняли и выбросили. И воспользовались моментом, превратившись в полновластных владык Севера.
Ну почти. Кое-кто их владычество не признавал, мечтая о возвращении сил куда более могущественных.
Это только звучало бодро: «Корхонены созывают Эдускунту!» На самом деле между ударом в набат на площади и ритуальным открытием дверей Дома могло пройти от трёх до десяти дней: именно столько требовалось, чтобы добраться до самого дальнего от Байарада городища — Лахти, что на крайнем Севере, на берегу Последнего моря, — и вернуться обратно.
Всё это время столица Севера напоминала растревоженный пчелиный улей: кланы вооружались. Рем ловил себя на парадоксальной мысли: кажется, северянам нравилось происходящее. Впереди — долгая зима, урожай убран давно, скука предстоит смертная — а тут такое развлечение. Традиционные политические игрища по-саамски!
Если отбросить тревожные вести с дальних рубежей — о разорённых хуторах, постоялых дворах и поселениях, — то можно было сказать, что в Байараде царила праздничная атмосфера. Все ждали разрешения назревшей проблемы, мечтали, чтобы противостояние между великими кланами наконец завершилось и жизнь вошла бы в какую-то более-менее постоянную колею. Флегматичный характер саами был плохо приспособлен к бурным переменам, и несмотря на радостное возбуждение, северяне искренне желали, чтобы всё уже закончилось и можно было дальше жить-поживать и добра наживать. Что-что, а это у них неплохо получалось.
А вот Аркан неплохо чувствовал себя во всей этой суете. Оставив Флавиана под охраной дю Валье и облачившись в традиционный меховой северянский плащ и шапку с пышной опушкой, он бродил по городу, слушал разговоры людей, присматривался и разве что не принюхивался.
После первого удара колокола на площади перед Домом Эдускунты наступало перемирие во всём Байараде. Правила были простыми: если люди одного клана нападут на людей другого клана — все остальные кланы атакуют нарушителей, не разбираясь в правых и виноватых. Последний раз подобное произошло пять сотен лет назад — и тогда из девяти великих кланов осталось семь.