Зарина очнулась в кромешной темноте на жесткой лавке и никак не могла понять, где находится.
«Вроде вчера укладывалась на мягкую перину в просторной комнате, запаха сырости точно не было. А нынче? Что изменилось, пока я спала? Почему голова такая тяжелая?»
Девушка присела. Опустила ноги на пол и тут же поджала их под себя.
«Меня сослали в подвал? За что? Пол ледяной!»
Она укуталась в одеяло, которое перекочевало в подвал вместе с ней.
«Неужели Данила…? Или это был не сон? — Зарина смутно припоминала какие-то появившиеся в комнате тени, ее беспомощную попытку сопротивляться и навалившуюся темноту. — А ведь Черкасский предупреждал: где бы ты ни оказалась, в каком бы райском месте не пришлось отдыхать, всегда будь начеку. Выходит, меня умыкнули? Неужели тот самый Кочебор, о котором особист рассказывал? Но как он проник в дом боярина? Дура я, дура! — Девушка треснула ладонью по лбу. — Дом ведь раньше Тадеушу принадлежал! Могли они друг друга знать? Запросто!»
Зарина понимала, что все это только ее догадки, а подтвердить или опровергнуть их некому. Она встала с лавки и принялась ощупывать стены подвала.
Комнатушка оказалась крохотной, так что дверь отыскалась быстро. Пленница начала изо всех сил в нее тарабанить.
Снаружи услышали. Донесся лязг металла, затем скрип несмазанных петель.
— Чего надо? — громогласный бас прозвучал за дверью.
— Это я и хотела узнать — чего и кому от меня надо? Какого лешего меня тут заперли?
Зарина подавила в себе желание ударить ногой в приоткрывшуюся дверь, дабы свалить охранника и вырваться на свободу. Совсем недавно она уже совершила необдуманный поступок, и в тюрьме Смоленска это обернулось большой бедой.
«Сперва надо выяснить, сколько их снаружи, и вообще где меня держат».
— Когда надо будет, тогда и узнаешь.
— Кому надо?
— Не твое дело, — стражник начал закрывать дверцу.
— Эй, ты! Хоть поесть дайте. Или меня приказано голодом морить?
— Не время еще, — пробурчал мужик и захлопнул дверцу.
Зарина снова замахнулась кулачком, но сама же себя и остановила.
«Чего зря стражника злить? Он, может, и сам ничего не знает. Хоть бы сказал, что там за стенами. Утро, день или вечер? Свет через дверь пробивался совсем слабый, но тут в подвале это ничего не значит».
Так же наощупь она добралась до лавки и устроилась там, укутавшись в одеяло. После короткого общения с охранником ситуация нисколько не прояснилась.
«Творимир говорил, что живой я Кочебору не нужна, а также о желании лазутчика убить Данилу. Ежели негодяям удалось проникнуть в дом боярина, там они могли и меня, и его по-тихому убрать. Или это были не шведские агенты? Тогда кто?»