«Задумал запугать сразу? — размышляла Зарина. — Топорная работенка. Черкасский говорил, что опытные дознаватели сначала „размягчают“ клиента, а уж потом нагоняют жути для контрасту. Ладно, немного подыграю».
— Убьете меня, об этом — рано или поздно, станет известно. Не думаю, что эта весть Данилу сподвигнет действовать вам на руку.
— Говорят, время лечит. Опять же, ему можно и другую красавицу подыскать. Да такую, что о тебе он попросту и не вспомнит.
— Но ведь на это уйдет не один день? — с надеждой в голосе произнесла Зарина, изобразив испуг.
— Вот потому я с тобой и разговариваю. Время нынче дорого. Будешь паинькой — глядишь, и увидишься еще со своим Данилой. Но сперва я лично должен убедиться в твоей лояльности.
— Это как?
— Ты должна проявить полную покорность…
— То есть ублажить тебя? Прямо здесь?
В голосе девушки прорезались совсем иные нотки, но Бивой не обратил на это внимания.
— Можно и так назвать. Тебе ведь не впервой замуж выходить.
«Пожалуй, знаешь ты обо мне слишком много, но ежели задумал смутить, не на ту нарвался!»
— А ты, гляжу, рисковый парень? Или дурак, каких мало? — спросила Зарина.
— Оскорбления — не лучший пример покладистости. Так и до могилы недолго добраться. Ты этого добиваешься?
— Скорее, тебя от смерти уберечь пытаюсь.
— Ты? В твоем то положении? Не смеши.
— Тебе смешно? А головой в Смоленске ты, похоже, шибко ударился. — Она плотнее укуталась в одеяло. — Выходить замуж и спать с кем ни попадя — это большая разница.
— Интересно, и чем я хуже других? — с сарказмом поинтересовался Бивой.
— Люди, за которых я собиралась замуж, являлись достойными мужами, а ты — пустое место.
— Полегче, дорогуша, не забывай, что ты в моей власти. Пока я действительно не достиг больших высот, но скоро все может измениться.
Разозлить его не получилось. Пришлось менять тактику, девушка передумала изображать возмущение.
— Не все перемены бывают к лучшему. Иногда кажется вот она цель — рядом… А потом… Сам ведаешь, в нашей работе любая мелочь может оказаться роковой.
— Тогда тем более — чего артачиться? От жизни надо получать максимум удовольствий, пока есть такая возможность.
— Кто ж тебе сказал, мальчик, что ты мне в удовольствие? Запомни: малейшая оплошность может оказаться последней каплей, которая перевесит чашу весов не в твою пользу.
— Меня не интересует твое удовольствие, я о своем думаю. И ты не в том положении, чтобы мне отказывать, — продолжал давить Бивой.
— Представь, я не откажу, а потом мне вдруг станет противно до рвоты, или, того хуже, до жгучего желания кому-нибудь чего-нибудь отрезать. Думаешь, сдержусь?