Но тогда мне было не до чтения. В бутылях на чердаке кипели сотни тысяч заражённых элементалей, за окном стояла ночь, и каждый лишний час в убежище мертвеца увеличивал риск. Я собрал все журналы в стопку, добавил к ним папку с документами из сейфа и уплыл. На том дело и встало.
Теперь я разложил все восемь перед собой и открыл первый с начала. В этот раз меня интересовали не элементали, а сам маг. Кто он такой. Откуда взялся. Где научился работе с водной стихией на таком уровне. Поначалу, столкнувшись с ним, я был разочарован.
Но после, узнав настоящий уровень владения магией, я усомнился в том, что неизвестный маг был талантливым самоучкой.
Я читал иначе, чем в первый раз. Тогда я выхватывал суть экспериментов, теперь искал человека за ними. Пометки на полях, выбор слов, отступления от темы, случайные упоминания мест и имён. Делал заметки карандашом на отдельном листе, сопоставлял даты, выписывал всё, что не относилось к элементалям напрямую. Маг вёл записи на протяжении нескольких лет, и за рутиной экспериментов проступали контуры биографии, которую он не собирался никому рассказывать.
Я перешёл ко второму журналу. К третьему. Начал перелистывать быстрее, выхватывая ключевое и пропуская уже знакомую рутину опытов. Свет за окном сдвинулся, тени от оконной рамы переползли через стол, но я этого не заметил.
И остановился.
Взгляд замер на строчке в середине страницы. Я перечитал её. Медленно. Потом ещё раз, хотя запомнил с первого.
Теперь картина прояснялась. И она мне совсем не нравилась.
В дверь постучали. Негромко, неловко, скорее даже не постучали, а поскреблись.
— Войдите, — удивился я.
Дверь открылась, и на пороге появилась Нюта с подносом. Она стояла прямо, держала поднос обеими руками, и руки у неё не дрожали. Ну, почти. По крайней мере не настолько, чтобы создать для пушистого ковра и прочих деталей интерьера серьёзную угрозу.
На подносе стоял пузатый фарфоровый чайник, от которого пахло мятой, чашка на блюдце и тарелка с булочками. Булочки были ещё тёплые, я почувствовал восхитительный запах сдобы, когда Нюта подошла ближе.
Она поставила поднос на свободный край стола, подальше от разложенных журналов. Налила чай, поставила передо мной чашку, придвинула тарелку с булочками. Движения были аккуратные, ей немного мешала скованность, но ничего не звякнуло и не упало.
Это был заметный шаг вперёд для девушки, которая несколько дней назад при сервировке стола к обеду тряслась над каждой тарелкой.
Я взял чашку и сделал глоток.
Чай был хорош. По-настоящему хорош: заварен правильно, не перестоявший и не жидкий. Он не шёл ни в какое сравнение с тем кулинарным кошмаром, которым нас напоила Нюта при первом знакомстве.