С другой стороны появилась ещё одна стая. Девушка, плывшая первой, не увидела их. Она искала Лёню и Гришу, водила головой из стороны в сторону, и её распущенные волосы колыхались в воде, как водоросли.
Вторая студентка замедлилась.
Профессор так и не понял, что произошло. Внезапный всплеск интуиции, или студентка действительно что-то заметила.
Она замерла, зависнув в воде, и Заславский увидел, как её тело напряглось, как сжались пальцы, как она медленно повернулась и поплыла к берегу.
В этот момент она увидела Заславского.
Он был ближе, чем она ожидала. Тёмно-синие глаза смотрели на неё без выражения, и в этих глазах не было ничего от профессора, который угощал студентов чаем и рассказывал истории у костра. Не было заботы, не было тревоги, не было даже злости.
Она поняла. Не умом, а всем телом, каждой клеткой, которые разом закричали об опасности. Студентка, сейчас под водой Заславский никак не мог вспомнить её имя, быстро двинулась к поверхности.
Водное копьё ударило её в корпус.
Концентрированный поток энергии, спрессованный в остриё длиной в ладонь, прошёл сквозь воду. Девушку отбросило назад, к краю чаши, и тело её обмякло, медленно оседая на дно.
Ловцы доделали остальное.
Заславский развернулся и поплыл к берегу. За его спиной вода ещё вздрагивала от движения щупалец и от судорожных рывков тел.
Выбравшись, он деловито оделся и пошел по тропе обратно в лагерь
Светокамень давал ровный тусклый свет, выхватывая из темноты круг диаметром в несколько шагов. За этим кругом стояла непроглядная чернота августовской ночи.
Заславский начал работать.
Первой он разобрал общую палатку. Развязал растяжки, выдернул колышки, стянул полотнище со стоек.
Вещи студентов он сгрёб в мешок, не разбирая. Книга, гребень, тетрадка с засушенным цветком, запасная рубаха, складной нож, платок с вышитой монограммой. Всё пошло в один мешок. Ничего не должно остаться на этом месте.
Потом хозяйственная палатка. Ящики с образцами, полевое оборудование, запас еды, посуда. Он выносил это к берегу речушки, где были привязаны три лодки, и укладывал в две из них, плотно, без зазоров, почти мехнически.
Свою палатку он разобрал последней. Сумка с бумагами не покидала его плеча ни на секунду.
Залил остатки углей водой из котелка. Осмотрел поляну в скупом свете камня. Примятая трава, тёмные пятна от палаток, кострище. Через неделю дожди и трава скроют и это. Через месяц никто не скажет, что здесь стоял лагерь.
Две лодки были загружены до бортов. Третья, его собственная, ждала налегке. Заславский перенёс светокамень на нос третьей лодки, сел на корму и положил руки на колени.