И ещё кое-что, что было труднее выразить рисунком и проще почувствовать. Магическая подпись. У каждого мага она своя, как почерк, как голос. И существа, созданные одним магом, несут его подпись, как горшки несут клеймо гончара.
Заславский чувствовал это клеймо. Клеймо было одним и тем же на обоих существах, и это могло означать только одно: их создала одна рука.
Он медленно выпрямился. Лицо его было странным. На нём одновременно проступали две вещи, которые не должны были уживаться рядом: восторг человека, который после семи лет поиска наконец нашёл то, что искал, и ужас человека, который понял, что натворил.
Заславский взял перо, обмакнул его в чернильницу и внизу страницы, под обоими рисунками, написал ровным профессорским почерком:
«Синее озеро — поиск окончен. Аномалий не обнаружено»
Перо лязгнуло о чернильницу, когда он бросил его обратно. Заславский вскочил. Руки, которые минуту назад спокойно и точно выводили линии, теперь двигались резко, лихорадочно. Он схватил карту аномалий, свернул её в трубку и затолкал в сумку. Следом полетели зарисовки, оба рисунка, полевые журналы, папки с замерами. Всё ценное, всё, что составляло результат семи лет работы. Он запихивал бумаги в сумку, не заботясь о порядке, и застегнул ремень с такой силой, что латунная пряжка врезалась ему в пальцы.
За палаткой стояла тишина. Мирная, вечерняя, наполненная треском затухающего костра и далёким криком какой-то птицы над озером. На пустых чурбаках у костровища никто уже не сидел. Остывающие угли подёрнулись серым пеплом. На верёвке между деревьями покачивались носки. Их хозяева ушли по своим палаткам, не подозревая, что двое из них уже никогда не вернутся.
Заславский стоял у входа в свою палатку, прижимая к груди сумку с бумагами, и смотрел на этот тихий, обжитой, обречённый лагерь. Морщинки-лучики у его глаз больше не делали лицо весёлым. Они делали его старым.
Костёр догорал. Угли подёрнулись пеплом и давали больше жара, чем света, отчего лица сидевших вокруг казались вылепленными из красной глины.
Студенты негромко переговаривались. Кто-то помешивал остатки каши в котелке, которую разогревали к ужину. Кто-то просто сидел, обняв колени, и смотрел в огонь. Ждали Лёню и Гришу.
Заславский вышел из палатки.
Полевая куртка была застёгнута на все пуговицы, сумка с бумагами висела через плечо. Лицо выражало озабоченность.
Заславский остановился у костра и оглядел оставшихся студентов. Их было четверо, двое парней и две девушки. Уставшие после дня полевой работы, загорелые, с облупившимися носами и мозолями на ладонях от вёсел. Бюджет у экспедиции был скромный, и движитель на русалочьем камне стоял только на одной из лодок, на которой обычно перемещался сам профессор.