Лес расступился, и перед ними открылся берег Синего озера.
Вода лежала неподвижно, как расплавленное стекло, отражая небо и кроны прибрежных деревьев с такой точностью, что было трудно понять, где кончается озеро и начинается отражение. Ни ряби, ни волн. Воздух над водой казался гуще, чем над землёй, словно озеро дышало собственным теплом.
Заславский остановился на берегу и некоторое время просто смотрел на воду. Он бывал здесь много раз за три недели, но каждый раз ловил себя на одном и том же ощущении. Озеро притягивало. То ли таящейся в нём загадкой, то ли особой энергией, которую Заславский, довольно сильный маг воды, неосознанно считывал.
Лёня уже стягивал сапоги. Гриша аккуратно снял очки, завернул их в платок и убрал в карман куртки, которую сложил на камне у берега.
Заславский быстро разделся и вошёл в воду.
Вода оказалась тёплой, даже теплее, чем он ожидал. Она обняла щиколотки, потом колени, потом бёдра, и с каждым шагом Заславский чувствовал, как она становится плотнее, насыщеннее, словно не вода, а жидкий мёд. Магия пронизывала озеро от поверхности до дна, и каждый маг, вошедший в эту воду, чувствовал её так же явственно, как чувствуют жар от костра.
Лёня уже нырнул и ушёл вглубь, оставив на поверхности расходящиеся круги. Гриша погрузился следом, методично и без всплеска.
Заславский набрал воздуха и нырнул.
Под водой мир преобразился. Береговая линия озера была неровной, изрезанной впадающими ручьями и заливчиками. Камыш и подводные травы колыхались в слабом течении, стайки мелких рыбёшек метнулись в стороны, сверкнув серебром. Корни прибрежных деревьев тянулись под водой, как пальцы, вцепившиеся в илистое дно.
Но чем дальше от берега они плыли, тем чище и правильнее становилось всё вокруг. Исчезли коряги. Пропали водоросли. Ил сменился гладким песком, а потом и песок уступил место камню, отшлифованному до матового блеска. И открылась чаша.
Заславский замер, зависнув в толще воды.
Огромная округлая впадина раскинулась перед ним, как амфитеатр, вырезанный в скальном дне озера. Идеальный круг, словно кто-то приставил к дну гигантский циркуль и провёл окружность одним безупречным движением. Стенки чаши спускались вниз ровными ступенями, каждая высотой в человеческий рост, и вода внутри была настолько прозрачной, что дно казалось обманчиво близким. Виднелся каждый камешек, каждая песчинка, редкие пучки бледных водорослей, которые росли на ступенях, как трава на руинах заброшенного храма.
Гриша подплыл ближе и указал вниз, на центр чаши. Его лицо под водой было сосредоточенным, и он медленно, внятно шевелил губами, зная, что профессор читает по ним: «Смотрите. Дно.»