Он увидел откинутый полог палатки Заславского и метнулся туда, чуть не снеся растяжку.
— Профессор! Вы должны это видеть!
Голос у Лёни срывался от возбуждения, и он жестикулировал так, что капли воды летели во все стороны, попадая на карту и бумаги.
Заславский встал. Движение было неторопливым, но Лёня, знавший профессора не первый год, заметил, как на мгновение блеснули его глаза, прежде чем привычная маска спокойного добродушия вернулась на место.
— Дыши, Лёня. Сначала дыши, потом рассказывай.
Голос был негромкий, с тёплой ноткой, которая неизменно действовала на студентов лучше любого окрика. Лёня послушно втянул воздух, выдохнул, но удержаться не смог и заговорил, не дожидаясь, пока дыхание выровняется.
— Там, на дне! Мы с Гришей нырнули к центру, как вы и говорили, пошли вдоль дна, и сначала ничего, ну камыш, водоросли, рыбки, но потом, профессор, потом всё изменилось! Дно стало ровным, как… как тарелка! Круглая чаша, огромная, и вода такая прозрачная, что видно каждый камешек, и…
Он захлебнулся словами и снова замахал руками.
Заславский вышел из палатки. Дневной свет ударил по глазам после полумрака, и он прищурился, осматривая лагерь. У костра сидели трое студентов. Они обернулись на шум, но, увидев, что профессор спокоен, вернулись к своим делам.
Чуть поодаль, на тропинке от озера, стоял Гриша. Тоже мокрый, но в отличие от Лёни, который буквально лучился восторгом, Гриша выглядел сдержанно. Высокий, худой, немного сутулый, он поправлял очки в тонкой проволочной оправе и при этом щурился, потому что стёкла запотели.
Заславский подошёл к нему.
— Гриша?
— Там структура, Игорь Сергеевич, — ответил Гриша тихо, так, чтобы остальные студенты не слышали. — Правильная геометрическая структура на дне. Я успел сделать замеры глубины и ширины. Идеальный круг диаметром не менее ста метров. Естественным образом такое не формируется.
Он поправил очки ещё раз, и добавил с осторожностью человека, который привык трижды проверять, прежде чем сделать вывод:
— Я бы рекомендовал спуститься вам лично, профессор. Это нужно увидеть.
Заславский посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл глаза на Лёню, который переминался с ноги на ногу, как застоявшийся жеребёнок, готовый сорваться обратно к озеру в любую секунду.
Потом посмотрел на небо. Солнце стояло высоко, до вечера было далеко, и день выдался безветренный, из тех, когда озёрная вода прогревается до самого дна.
— Идём, — сказал он.
Тропинка к озеру петляла через сосновый лес. Земля под ногами была мягкой от хвои, и шаги почти не слышались. Лёня шёл первым, то и дело оборачиваясь и продолжая рассказывать, размахивая руками. Заславский шёл за ним, засунув руки в карманы парусиновой куртки. Гриша замыкал, молча, с журналом подмышкой.