Архимаг внутри меня молчал. Он прожил века и видел, как рождаются и умирают империи. Но сейчас это был не его момент, и он словно немного отступил, давая мне пережить всё.
За моей спиной было тихо. Волнов и Надя молчали, понимая, что сейчас не время для слов.
Потом Волнов негромко откашлялся.
— Это надо повесить на место, — сказал он, и голос его был непривычно мягким. — В холле над камином. Там сейчас пусто, Лазурины свой портрет забрали. Пусть теперь там висят настоящие хозяева.
Я кивнул, не отрывая взгляда от портрета.
Волнов вышел из чулана и крикнул грузчиков. Через минуту в дверях появились двое крепких мужиков в рабочих рубахах. Они осторожно подняли тяжёлую раму и понесли её по коридору к холлу. Я шёл за ними, и Надя шла рядом со мной.
В холле грузчики приставили лестницу к стене над камином. Один из них забрался наверх, а второй подавал ему портрет снизу. Они работали молча и сосредоточенно, словно понимали важность того, что делают.
Когда портрет занял своё место на стене, я отступил на несколько шагов и посмотрел на него снизу. Отец и мать смотрели на меня из своего далёкого прошлого, молодые и счастливые, не знающие о том, что их ждёт.
— Удивительно, — сказала она негромко. — Зачем кому-то нужна экспертиза? Просто надо было принести в суд этот портрет. Вы с отцом на одно лицо.
Я молча кивнул.
«Данила?» — раздался в моей голове голос Капли. Она была где-то рядом, невидимая, и я чувствовал её беспокойство. — «Данила грустный? Почему Данила грустный?»
«Всё хорошо, малышка», — ответил я мысленно. — «Я впервые увидел своих родителей, свою семью».
«Родители?» — Капля явно не понимала. — «Это что?»
«Те, кто дал мне жизнь. Они умерли давно, когда я был совсем маленьким».
Капля помолчала, переваривая информацию.
«Капля понимает», — сказала она наконец. — «Капля тоже была маленькая. Капля не помнит, откуда Капля. Но Капля нашла Данилу, и теперь Данила — семья Капли».
Я почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди.
«Да, малышка. Мы семья».
За моей спиной раздался звук шагов.
Я обернулся. В дверях стоял стоял человек в ливрее. Невысокий, худощавый, с гладко зачёсанными назад волосами и бесстрастным лицом. Я видел его перед домом вместе с остальными слугами, а после даже не сообразил, куда они все пропали.
— Прошу прощения, что отвлекаю, — сказал он, и в голосе его не прозвучало ни капли сожаления. — Могу ли я просить вас уделить несколько минут? Прислуга хотела бы поговорить с новым хозяином.
Я кивнул Наде, давая понять, что скоро вернусь, и пошёл за дворецким.