— Идём, — прошипела она сквозь зубы.
Через минуту их катер отчалил от причала. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду, а потом повернулся к особняку.
«Данила доволен?» — голос Капли в сознании был полон надежды.
«Да, малышка. Данила очень доволен.»
«Ура! Капля тоже довольна! Капля нашла блестяшку! Капля помогла! Капля умница!»
«Ты большая умница. Без тебя бы ничего не вышло.»
«А теперь Капля может потрогать каменных выдр? Можно? Ну пожааалуйста! Капля весь день ждала! Капля терпела-терпела!»
Я усмехнулся.
«Можно. Иди, заслужила».
Раздался весёлый всплеск, и мокрый полупрозрачный силуэт выдры видимый только мне выскочил из озера и помчался вверх по мраморной лестнице. Капля добежала до статуй, остановилась, наклонила голову набок, разглядывая их, а потом принялась обнюхивать каменных выдр с таким сосредоточенным видом, словно проводила научное исследование.
— Ну что же, — обернулся я. — Что мы стоим на пороге? Прошу всех в дом!
Я переступил порог особняка и вошел внутрь.
Двадцать лет этот дом ждал настоящего хозяина. Всё жто время чужие люди топтали его полы, вешали свои портреты на стены, меняли обстановку под свой вкус. Теперь я вернулся в то место, которое не помнил, но удивительным образом чувствовал всем телом.
Потолок в холле был высоким, сразу на два этажа.
Лепнина наверху складывалась в геометрический узор, напоминающий рябь на воде. Работа старых мастеров, которые знали толк в своём деле.
Широкая мраморная лестница вела на второй этаж. Белый мрамор с серыми прожилками, тот же самый, что и на крыльце снаружи. А вот перила кто-то испортил позолотой. Она была яркой и кричащей, чужеродной словно дешёвая бижутерия.
Арочные дверные проёмы обрамляла тонкая резьба по камню. Мастер вырезал мотив волн и капель, и линии струились так плавно, словно вода застыла в камне. Паркет лежал «ёлочкой», морёный дуб над которым не властно время.
А вот дальше начинались новшества, в которых читался характер Лазуриных. Хрустальная люстра висела в центре холла, слишком большая для этого помещения. Она нависала, как корона на голове самозванца.
По стенам тянулись тяжёлые бархатные портьеры тёмно-бордового цвета с золотыми кистями. Они закрывали большие окна и не пускали свет внутрь.
На стенах виднелись светлые прямоугольники, следы от снятых портретов. Лазурины забрали свои изображения с собой. Хоть на это у них хватило ума.
Надя вошла следом за мной. Она остановилась посреди холла и медленно огляделась.
— Удивительная работа, — сказала она негромко. — Я бывала во многих особняках, но редко видела подобное мастерство.