Он протянул документ Марианне. Та взяла его и прочитала, не меняя выражения лица.
Громов достал второй документ, несколько сшитых листов, пожелтевших от времени и исписанных аккуратным канцелярским почерком.
— Опись имущества усадьбы Аквилонов, — продолжил он, вкрадчиво, словно выкладывая на стол козырного туза. — Составлена при назначении опекунов двадцать лет назад и заверена нотариусом Синеозёрска. С моей стороны было предусмотрительным захватить все материалы дела о наследстве с собой на суд.
Он обвёл взглядом баржу, всё ещё гружёную ящиками и свёртками.
— По данной описи всё имущество усадьбы должно находиться на своих местах. Каждый подсвечник, каждая картина, каждая ложка из фамильного серебра. Всё имущество без исключения.
Они встали с Марианной друг напротив друга, и казалось что воздух сейчас заискрится от напряжения.
Я понял, что пора ускорять процесс и обратился к грузчикам.
— Слышали, что сказано? На своих местах. Чем быстрее вернёте всё, тем быстрее сможете уплыть.
Бригадир сплюнул себе под ноги и почесал бороду.
— Мне, если честно, без разницы, — проворчал он, обращаясь скорее к своим людям, чем к кому-то ещё. — Платят за работу, я работаю. А в какую сторону ящики таскать, дело десятое.
Он махнул рукой своим, и грузчики принялись разгружать баржу, вытаскивая на берег те самые ящики и свёртки, которые ещё час назад спешно грузили на неё. Работали они с той же сноровкой, что и прежде, только теперь в обратном направлении.
Стражники встали полукругом, наблюдая за процессом. Ильинская скрестила руки на груди и провожала каждый ящик внимательным взглядом, словно пересчитывала. Их присутствие, придавало процессу какую-то особую солидность.
Я отпустил элементалей, и они растворились в воде без следа, оставив после себя лишь расходящиеся круги ряби. Баржа, освобождённая от их хватки, качнулась на волнах, но осталась у причала, капитан, похоже, решил, что разумнее будет дождаться окончания всей этой истории.
Громов сверялся с описью, водя пальцем по строчкам и делая пометки карандашом на полях. Несколько раз он останавливал грузчиков, чтобы проверить содержимое того или иного ящика.
Разгружали не всё. За двадцать лет Лазурины действительно обросли личными вещами. Один гардероб Марианны занимал два десятка баулов и чемоданов. Но в большинстве своем имущество и мебель вернулись в особняк.
Наконец, когда последний ящик был проверен, Громов нахмурился. Перелистал опись, вернулся к началу, снова пробежал глазами по строчкам.
— По описи не хватает фамильных украшений Аквилонов, — произнёс он, поднимая голову.