Тёмные волосы, вчера тщательно зачёсанные назад, теперь растрепались от бессонной ночи и торчали в разные стороны. Глаза бегали, не задерживаясь ни на мне, ни на ком-либо ещё.
За ним, медленнее и величественнее, шла Марианна. Прямая спина, неподвижное лицо, руки сцеплены перед собой. Она смотрела на меня без всякого выражения, но я чувствовал, как за этой маской идёт лихорадочная работа мысли.
Два очень разных человека. Сын и мать, номинальный глава рода и та, кто на самом деле всем управляет.
Валентин подошёл ко мне и остановился в двух шагах. Лицо его покраснело то ли от гнева, то ли от утреннего холода.
— Что вы здесь делаете? — голос был возмущённый, но какой-то неуверенный. — Это частная собственность!
— Забавно, — сказал я. — Это как раз тот вопрос, который я хотел задать вам. Что вы здесь делаете в такую рань. Хотя, судя по тому, сколько уже нагружено, начали вы ещё ночью.
Марианна подошла ближе и встала чуть позади сына, словно кукловод за своей марионеткой.
— Мы вывозим свои личные вещи, — произнесла она ровным голосом, в котором не было ни тени смущения. — За двадцать лет их накопилось немало, и мы имеем полное право забрать то, что принадлежит нам.
Я перевёл взгляд на баржу. На ящики и свёртки, громоздящиеся на палубе. На грузчиков, которые замерли с очередной ношей и наблюдали за нашей беседой с любопытством людей, оказавшихся свидетелями чужой ссоры.
— Личные вещи, — повторил я задумчиво. — Целая баржа личных вещей. Должно быть, у вас очень много личного. Или очень вместительные карманы.
Волнов за моей спиной хмыкнул. Надя промолчала, но я чувствовал её напряжение.
Валентин шагнул вперёд, и я увидел, как он изменился.
Плечи раздались вширь, и без того крепкая фигура стала массивнее, тяжелее. Мышцы под одеждой вздулись, натягивая ткань. Он словно налился свинцом, стал весить вдвое больше, чем секунду назад.
Это была силовая магия, такая же, как у Михася Костолома, когда тело становится оружием, а кулаки кувалдами. Один удар такого мага мог проломить череп или раздробить грудную клетку.
— Тебе лучше убраться отсюда, пока ещё можешь уйти на своих ногах, — голос Валентина стал ниже и грубее, голосовые связки изменились. — Здесь тебе не рады.
Я видел, как Волнов напрягся и сделал шаг в мою сторону. Надя схватила его за рукав, удерживая, и правильно сделала. Лезть в драку с силовиком было бы глупо для неодаренного.
Но я не был неодаренным.
Я не отступил и не сделал ни одного защитного жеста. Просто стоял и смотрел Валентину в глаза, пока вокруг меня сгущалась легкая туманная дымка.