— Странно, — сказала она тихо. — Каждый раз странно. Я вроде уже привыкла, но всё равно…
— Привыкнешь, — пообещал я. — Рано или поздно.
Катер набирал скорость, разрезая чёрную воду. Береговые огни Трёхречья остались позади и растаяли в темноте. Теперь вокруг была только ночь, река и голубоватое свечение впереди.
Волнов какое-то время сидел на диванчике, вглядываясь в темноту и попыхивая трубкой. Потом качнул головой, выбил трубку о борт и устроился поудобнее.
— Раз уж наш капитан видит в темноте, — проворчал он, натягивая на себя плащ, — я позволю себе вздремнуть. Разбудите, если что.
Через несколько минут раздалось его мерное похрапывание. Волнов умел засыпать в любых условиях. Флотская привычка, наверное.
Надя не уходила. Сидела рядом со мной, хотя глаза у неё слипались.
— Ты устала, — сказал я. — Иди отдыхать, я справлюсь.
Она покачала головой.
— Хочу побыть рядом еще немного.
Я не стал спорить. Одной рукой вёл катер, другой накрыл её ладонь.
Она прижалась щекой к моему плечу. Какое-то время ещё боролась со сном, потом сдалась. Дыхание её стало ровным и глубоким.
Я осторожно, стараясь не разбудить, помог ей перебраться на диванчик. Укрыл своей курткой. Она что-то пробормотала во сне, но не проснулась.
Остаток ночи я вёл катер один.
Капля плыла впереди, весёлой голубой искоркой в чёрной воде. Время от времени она оглядывалась, проверяя, не отстал ли я.
«Данила не спит?» — спросила она в какой-то момент.
«Данила не устал.»
«Капля тоже не устала! Капля сильная! Капля может плыть долго-долго!»
«Знаю, малышка. Плыви дальше.»
«Вон там мель! Капля видит! Надо левее!»
Я чуть повернул штурвал. Катер послушно обогнул опасное место.
«Молодец.»
«Капля лучший лоцман! Данила скажет всем, что Капля лучший лоцман?»
«Обязательно скажу.»
«Ура-ура-ура!»
Река несла нас сквозь ночь. Я смотрел в темноту, которая для меня была не темнее сумерек, и думал о доме, к которому мы приближались.
Я не помнил его.
Совсем.
Ни единого образа, ни единого ощущения. Странное чувство, ехать домой, которого не знаешь. Волноваться о месте, которого никогда не видел. Готовиться защищать то, что для меня было только словом «наследство».
Но это был мой дом. И я не собирался отдавать его ворам.
Небо на востоке начало сереть. Сначала едва заметно, потом всё отчётливее. Звёзды гасли одна за другой.
Наступал рассвет.
Туман стелился над водой молочными полосами. Воздух стал свежее, чище.
Мы вышли из реки в озеро. Синее озеро, давшее название целому краю.
Впереди из тумана проступали очертания берега. Сначала показались деревья, потом причал, и наконец сам дом.