Лазурины. Какие они? Я видел их сегодня в суде. Марианна, неподвижная как статуя, с каменным лицом. Валентин, бледный и потный, с бегающими глазами. Мелочные людишки. Жадные до дрожи в руках. Подлые настолько, что заказали убийство, чтобы не делиться наследством.
И вот они узнали, что проиграли. Что усадьба, последнее крупное имущество, которое они ещё не успели продать, уходит из их рук. Завтра я получу документы и стану полноправным хозяином.
Что бы сделали такие люди?
Ответ был очевиден.
— Они едут в усадьбу, — сказал я.
Все посмотрели на меня.
— Вывозить всё ценное. Сегодня ночью они ещё формально опекуны. Ещё распоряжаются имуществом. А завтра будет поздно.
— Логично, — задумчиво произнёс Громов. — Мерзко, но логично. Очень в их стиле.
— ВОТ ЖЕ ГАДЫ! — Волнов грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнули чашки. Официант у стойки вздрогнул и уронил полотенце. — Мало им того, что уже наворовали⁈ Ещё и последнее вытащить хотят⁈
Я встал.
— Не собираюсь оставлять им ни одной табуретки. Мой катер быстрее любого судна на этих реках. Если выйти сейчас, буду там к рассвету.
— А потом? — Громов тоже поднялся. — Без судебного решения вы формально не имеете права их остановить. Они пока ещё распоряжаются имуществом как опекуны.
— Формально, — согласился я. — Если успеют что-то увезти.
— Я остаюсь здесь, — добавил Громов. — С утра получу судебное решение и прибуду первым же водоходом. Если успеете их задержать, это уже будет не спор о наследстве, а кража.
Я взмахом подозвал официанта, бросая на стол несколько купюр.
— Тогда в путь. Время не ждёт.
Немедленно отплыть, конечно, не получилось.
Сначала пришлось заехать в гостиницу. Быстрые сборы, которые на деле оказались не такими уж быстрыми. Волнов никак не мог найти свою трубку, которая завалилась за кровать. Надя педантично укладывала инструменты в саквояж, опасаясь забыть что-то необходимое.
Я расплатился с портье, который смотрел на нас с тем особенным выражением, которое появляется у людей, когда постояльцы съезжают посреди ночи.
Потом мы отправились в порт. Портовая контора ночью, разумеется, не работала. Но дежурный чиновник нашёлся. Заспанный, недовольный, с помятым лицом и перегаром. А ещё и на удивление осведомлённый.
С меня, как с «почетного гражданина», плата за стоянку не взималась. Но вот подтвердить этот замечательный факт можно было только у начальства. Которое появится утром.
Пара мелких купюр и предложение выпить за наше здоровье не сразу, но решила эту бюрократическую проблему. Чиновник пообещал уладить все дела самостоятельно и деловито заковылял куда-то во тьму портового района. Видимо, решил осуществить эту идею немедленно.