Он надел очки обратно и посмотрел на меня.
— Вы понимаете, что сегодня произошло? По-настоящему понимаете?
Я понимал.
Сегодня я официально, при свидетелях и с гербовой печатью городского суда, стал тем, кем был с рождения. Лазарем Аквилоном. Наследником древнего рода. Владельцем поместья, которого никогда не видел. Хозяином состояния, которое двадцать лет разворовывали чужие люди.
Забавно. Тысячу лет назад я был Архимагом, повелителем морей, создателем подводных городов. А сегодня радуюсь, что какой-то провинциальный судья признал моё право на родительский дом.
Как низко пали могучие.
Впрочем, путь наверх начинается с первого шага. Даже если этот шаг, всего лишь победа в тяжбе с мелкими жуликами.
Официант принёс заказ. Бутылка вина с печатью, судя по этикетке местное. Крохотные чашечки с домашним кофе, от которых исходил одуряющий запах корицы и пряностей. И целая декоративная корзинка с выпечкой. Пирожки, булочки, крендельки, что-то витое и посыпанное сахарной пудрой.
Волнов сам взялся разливать вино. Встал, расправил плечи, принял торжественный вид.
— Господа и дама! — он церемонно поклонился Наде. — Предлагаю тост. За наследника рода Аквилонов. За справедливость, которая иногда всё-таки случается. И за то, чтобы мерзавцы получили по заслугам. Все до единого.
Мы соединили бокалы с мелодичным звоном. Вино оказалось приятным. Сладкое, с фруктовым послевкусием и лёгким оттенком мёда. Хороший виноград растёт на горных склонах Трехречья.
Надя отпила глоток, поставила бокал и повернулась ко мне.
— А ты скучал по дому? По усадьбе?
Я задумался и покрутил бокал в пальцах, глядя, как вино плещется у стенок и ловит отблески заката.
— Я его не помню, — признался я. — Мне была неделя, когда родители погибли. Всю жизнь прожил где угодно, только не там.
— Ох. — Она прикусила губу. — Прости, это был глупый вопрос.
— Нормальный вопрос, — улыбнулся я. — Просто у меня нет на него нормального ответа.
Волнов потянулся за пирожным. Откусил, прожевал, запил вином. Сочетание было варварским, но его это явно не смущало.
— Красивое место, между прочим, — сказал он с набитым ртом. — Я мимо проплывал пару раз мимо. Большой дом на берегу озера. Богато смотрелось. Ну, это раньше было, не знаю, что там сейчас.
Что там сейчас.
Я задумался об этом. Двадцать лет под управлением Лазуриных. Двадцать лет, в течение которых они методично вытаскивали из моей семьи всё, что можно было продать, заложить или просто украсть. Фабрики ушли каким-то подставным компаниям. Источники оказались проданы. Земли отошли неизвестным покупателям.