Волнов замыкал нашу процессию и что-то насвистывал себе под нос. Мотив был до неприличия бодрый. Седые усы топорщились так, словно он только что выиграл в карты у самого губернатора.
— Так как теперь к тебе обращаться-то? — спросил он вдруг, догнав меня и пристроившись сбоку. — Лазарь? Или по-прежнему Данила?
Я задумался. Вопрос был простым, но ответ почему-то не находился сразу.
Лазарь Аквилон, имя которое принадлежало мне до того, как в сознании проснулась память древнего Архимага. То имя, под которым я официально фигурировал во всех документах.
И Данила Ключевский, фикция, по сути набор букв. Но это имя появилось, когда сложилась моя новая личность. Когда я стал тем, кто я сейчас. Именно под ним знают меня мои компаньоны, Надя и даже Капля.
— Данила, — сказал я. — Привык уже. А «Лазаря» оставим для торжественных случаев.
— Данила так Данила! — Волнов хлопнул меня по плечу. — Хоть горшком назови, лишь бы в печь не ставили. Моя бабка так говорила.
— Мудрая была женщина.
— Ещё какая! Деда в кулаке держала. Он её боялся больше, чем штормов в Южных морях.
Громов позволил себе слабую улыбку. Для него это было почти как громкий смех.
Удивительно, что этого человека, который в зале суда был похож на закованного в броню рыцаря, мне довелось видеть мягким и даже растерянным. Но сейчас он явно находился в «боевом» режиме.
Мы свернули в боковую улочку. Здесь было тише, и пахло совсем по-другому. Свежей выпечкой из пекарни на углу. Кофе из распахнутых дверей кафе. Жареным мясом откуда-то из глубины квартала.
Я вдруг понял, что не ел с самого утра.
— Надо бы отметить, — сказал я, увидев столики под полосатым навесом. — Вон там, кажется, кофейня.
Заведение оказалось из тех уютных мест, которые ютятся на тихих улочках и живут за счёт постоянных клиентов. Несколько столиков прямо на улице, под навесом от дождя и солнца. Горшки с геранью на подоконниках. Запах свежемолотого кофе и корицы.
Мы заняли угловой столик.
Официант появился почти сразу. Он окинул нас опытным взглядом и вытянулся по струнке в ожидании заказа с надеждой на щедрые чаевые.
— Вина, — распорядился Волнов прежде, чем кто-то успел открыть рот. — Вашего лучшего. И кофе. И чего-нибудь к кофе. Пирожных там, выпечки какой. Праздник у нас, понял? Я же правильно говорю? — обернулся он за поддержкой.
Я кивнул с улыбкой. Старый лодочник сформулировал заказ удивительно точно.
Официант почтительно склонил голову и исчез.
— Праздник, — повторил Громов задумчиво, снимая очки и протирая их специальной бархатной тряпочкой. Без очков его лицо казалось странно беззащитным. — Да, пожалуй, можно и так назвать.