— Тебе не рассказали в Трехречье, чем закончилась моя дуэль с Борисом Златопольским? — спросил я спокойно. — Он тоже был уверен, что сильнее меня, и тоже угрожал. Хочешь повторить его путь? Я могу устроить это прямо здесь и сейчас, если настаиваешь. Это значительно упростит ситуацию.
Валентин колебался. Его усиленное магией тело было напряжено и готово к броску. Но что-то в моих глазах заставило его замереть на месте.
Может быть, спокойствие. Абсолютное спокойствие человека, который точно знает исход схватки.
Я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Не защищался, не готовил атаку, просто шёл на него, как будто перед мной стоял не опасный маг-силовик, а пустое место.
— Вы, подлые пиявки, украли наследство моих родителей и двадцать лет грабили мой род, растаскивая всё, до чего могли дотянуться ваши жадные руки, — проговорил я с издёвкой, намеренно выводя из себя. — Но теперь этому конец. Если ты так хочешь драться что ж, я к твоим услугам.
Валентин подался вперёд, лицо исказилось от ярости. Ещё секунда, и он бросится. Но тут Марианна положила руку ему на плечо.
— Не связывайся с ним, Валентин, — произнесла она тихо, но с таким нажимом, что Валентин замер. — Ты с ним не справишься.
Валентин дёрнул плечом, пытаясь освободиться, и лицо его исказилось злобой, но он подчинился. Тело медленно начало возвращаться к обычным размерам, мышцы сдулись, плечи опустились. Он отступил на шаг, потом ещё на один, и руки его безвольно повисли вдоль тела.
Он был трусом, и я знал это с самого начала, но приятно было получить подтверждение.
Марианна смотрела на меня холодным взглядом, в котором не было ни страха, ни злости, только расчёт.
— Судебное решение ещё не вступило в силу, — произнесла она ровно. — Пока не будет подтверждения, мы остаёмся законными распорядителями имущества. Вы можете жаловаться кому угодно, но формально правда на нашей стороне.
Она была умной женщиной. И опасной в отличие от сына, поскольку не поддавалась эмоциям.
Марианна Лазурина повернулась к барже и повысила голос:
— Заканчивайте погрузку и готовьтесь к отплытию, — приказала она. — Мы уходим немедленно.
Грузчики переглянулись между собой. Бригадир, здоровенный бородатый мужик с руками как лопаты, пожал плечами и кивнул своим. Они затащили последнюю партию ящиков в трюм и сгрудились у борта.
Капитан баржи, пожилой речник в засаленной фуражке, крикнул команде готовиться к отходу.
Я стоял неподвижно и смотрел, как они суетятся. Вода вокруг баржи была холодной и спокойной, и я почувствовал её всю, от поверхности до илистого дна. Почувствовал каждое течение, каждый водоворот, каждую рыбу, скользящую в глубине.