— Сядьте! — рявкнул судья с неожиданной силой. — Сядьте немедленно, или я прикажу вывести вас из зала и взять под стражу!
Кречетов схватил своего клиента за рукав и силой усадил обратно на скамью. Добродушное лицо юриста не изменилось, но хватка у него была железная. Он что-то быстро шептал Валентину на ухо, и тот постепенно затих, хотя руки у него продолжали дрожать.
Марианна не шелохнулась. Она сидела так же прямо, как и минуту назад, и только её глаза медленно обшаривали зал. Она о чём-то догадывалась.
Судья наконец восстановил порядок и вытер платком лоб.
— Подсудимый, — обратился он к Михасю, — вы понимаете серьёзность своих обвинений?
— Понимаю, — ответил тот спокойно. — Готов повторить под присягой. И доказательства есть.
— Какие доказательства?
— Камзол. С гербом Аквилонов. Я отдал его заказчику как подтверждение, что работа выполнена.
Новая волна шёпота прокатилась по залу.
Кречетов поднялся со своего места. Лицо его по-прежнему было добродушным, а голос мягким и обаятельным, как у любимого дядюшки, который рассказывает сказку на ночь.
— Ваша честь, я представляю интересы свидетелей Лазуриных. Мы возражаем против этих показаний.
Он развёл руками, словно извиняясь за необходимость говорить очевидные вещи.
— Перед нами слово закоренелого преступника, который торгуется за свою жизнь. Классическая попытка смягчить наказание, оговаривая невиновных людей. Мои клиенты — уважаемые члены общества, и их репутация не может быть запятнана показаниями убийцы.
Публика зашепталась. Аргументы звучали убедительно, Кречетов знал своё дело.
— Возражение принято к сведению, — сухо ответил Рыбин. — Но показания будут занесены в протокол. Каждое слово.
Секретарь кивнул, скрипя пером.
Ершов снова поднялся.
— Ваша честь, в связи с показаниями подсудимого обвинение просит вызвать дополнительного свидетеля.
— Какого свидетеля?
Ершов выдержал паузу, и я видел, как он расправил плечи перед тем, как произнести следующие слова.
— Лазаря Аквилона. Жертву покушения.
В зале стало очень тихо. Валентин застыл с открытым ртом, Кречетов замер на полуслове. Даже Марианна чуть повернула голову.
Рыбин нахмурился.
— Прокурор, вы утверждаете, что жертва покушения жива?
— Да, ваша честь. И присутствует в этом зале.
Ершов повернулся ко мне.
— Я вызываю свидетеля Лазаря Аквилона.
Я встал со своего места и увидел, как на меня уставился Валентин Лазурин.
— Нет, — прошептал он. — Это невозможно.
Михася увели обратно на скамью подсудимых, и мы разошлись в проходе. Я встал за трибуной и положил руку на Кодекс, произнеся формулу присяги. Рыбин кивнул, разглядывая меня с нескрываемым любопытством.