— Подсудимые отказались от услуг защитника, — сообщил тот.
По залу пошли удивленные шепотки, хотя для меня это не стало неожиданностью. Таковы были условия сделки со следствием, которую заключил Михась.
— Принято, — Рыбин перевернул страницу в деле. — Прокурор, вам слово.
Ершов поднялся со своего места. Сегодня он выглядел собраннее, чем на нашем совещании в гостинице, серый костюм сидел ладно, а усталость в глазах сменилась сосредоточенностью.
— Ваша честь, — начал он ровным голосом, — в ходе следствия подсудимый Михаил Костров изъявил желание дать показания, касающиеся широкого круга преступлений. Обвинение просит заслушать эти показания.
Рыбин посмотрел на скамью подсудимых, прищурив свои хитрые глаза.
— Подсудимый Костров, желаете дать показания?
Михась медленно поднялся. Цепи на его наручниках звякнули. Он обвёл взглядом зал, и его глаза на мгновение остановились на Лазуриных. Уголок рта чуть дёрнулся. Не улыбка, скорее намёк на неё.
— Желаю, — сказал он хриплым голосом.
— К трибуне.
Конвоир отстегнул цепь от кольца в полу, и Михась тяжело двинулся к свидетельской трибуне. Когда он встал за ней, его массивная фигура возвышалась над залом. Он положил огромные руки на край трибуны, и наручники блеснули в свете, падавшем из высоких окон.
Михась начал говорить медленно, растягивая слова.
— На Стражу мы и правда напали, было такое. Но это была ошибка, недоразумение. На самом деле мы должны были забрать у Ерёмы одного человечка.
— Что за человечка? — уточнил Ершов, — и с какой целью забрать.
— Лазаря Аквилона, — хмыкнул Михась. — Полгода назад я получил заказ на его голову. И теперь должен был передать его заказчику.
Валентин Лазурин резко втянул воздух. Краем глаза я видел, как он побледнел, и его рука метнулась к горлу, словно ему вдруг стало трудно дышать. Марианна осталась неподвижной, но я заметил, как побелели её пальцы, сжавшие край скамьи.
— От кого вы получили этот заказ? — спросил Ершов, и в его голосе не было ни тени удивления. Он знал ответ заранее.
Михась повернул голову и посмотрел прямо на Валентина.
— От него, — он поднял скованную руку, указывая пальцем. — Валентин Лазурин. Он заплатил мне за убийство Аквилона.
Зал взорвался. Люди вскакивали с мест, пытаясь лучше рассмотреть Лазуриных. Зрители с балконов свесились с риском свалиться вниз. Судья бил молотком по столу, требуя тишины, а конвоиры у дверей напряглись, готовые действовать.
Валентин вскочил на ноги. Лицо его из бледного стало багровым.
— Ложь! — выкрикнул он, и голос сорвался на визг. — Это грязная ложь! Я требую…