Городской суд Трехречья определённо переживал пик своей популярности. Если бы сюда продавали билеты, их расхватывали бы скорее, чем в столичную оперу.
Сегодня посмотреть на знаменитого бандита собрался весь город.
Михась Костолом занимал центральное место на скамье подсудимых. Высокий, с бритой макушкой и шрамом через всё лицо, от виска до подбородка. Он был одет в тюремную робу, но его взгляд оставался спокойным, оценивающим, как у мясника, который прикидывает, с какого куска начать разделку.
На запястьях тускло поблёскивали адамантиевые наручники, массивные звенья цепи уходили к кольцу в полу.
Его подручные, Серый и Бычок находились рядом.
Я сидел в первом ряду для публики, у прохода. Рядом со мной устроилась Надя, а Громов занял место с другой стороны, его портфель стоял на полу у ног. Бурлаков сидел чуть поодаль, в форме при всех регалиях.
Но главное было не это.
Через несколько мест от нас, в том же первом ряду, сидели Лазурины.
Валентин выглядел именно так, как я его видел в следящем амулете у Аглаи. Крепкий, широкоплечий, но сутулился, словно пытался казаться меньше. Тёмные волосы зачёсаны назад. Глаза у него бегали, никогда не останавливаясь на чём-то одном.
Увидев Михася на скамье подсудимых он заметно занервничал. Даже приподнялся, словно собираясь немедленно уйти. Но был остановлен решительным движением своей матери.
Сейчас Марианна сидела рядом с сыном, неподвижная, как статуя. Она смотрела на скамью подсудимых без всякого выражения..
Рядом ними устроился их юрист. Громов успел сказать мне, что его фамилия Кречетов, и что они хорошо знакомы. Это был коренастый мужчина с мощной шеей и круглым добродушным лицом. Лысеющий, с остатками волос, аккуратно зачёсанными набок, он улыбался тёплой располагающей улыбкой. Внешность обманчивая, Громов предупреждал, что это один из лучших адвокатов Синеозёрска.
Кречетов что-то негромко говорил Марианне, и она чуть кивала, не поворачивая головы.
Лазурины не смотрели в мою сторону. Они вообще ни на кого не смотрели, держась с высокомерием столичных аристократов, вынужденных присутствовать среди провинциальной черни.
Часы над дверью пробили десять. Дверь совещательной комнаты открылась, и в зал вошёл судья Рыбин.
Он прошёл к своему месту, сел, взял молоток и постучал по столу.
— Слушается дело о нападении на сотрудников Речной стражи, — объявил он. — Подсудимые: Михаил Костров, Фёдор Быков, Григорий Серов. Обвинение представляет прокурор Ершов.
Он посмотрел на пустой стол защиты и перевёл взгляд на секретаря.