Каменные стены зала были почти чёрными, отполированными веками до тусклого блеска. Потолок уходил высоко вверх, и его поддерживали рёбра из морёного дуба, потемневшего от времени. Между рёбрами сохранилась старинная роспись: три реки, текущие с разных сторон и сливающиеся в центре свода. Краска потускнела и местами осыпалась, но рисунок всё ещё читался ясно, и в нём угадывалась рука мастера, жившего несколько веков назад.
В торцевой стене зала были прорублены три высоких стрельчатых окна, узких, как бойницы древней крепости, но вытянутых до самого потолка. Витражи в окнах были простыми, без сложных картин, только синее и белое стекло, игравшее оттенками воды и неба.
Три ряда колонн из бледно-голубого мрамора с серебристыми прожилками делили зал на нефы. В центре пола была выложена мозаика — герб Трёхречья, шагов десять в поперечнике. По ней никто не ходил, все обходили стороной.
Вдоль стен стояли дубовые скамьи для публики, и сейчас они были заполнены до отказа. Купцы в дорогих сюртуках с вышитыми знаками гильдии на нагрудных карманах. Чиновники в форменных мундирах держались особняком. Дамы в нарядных платьях обмахивались веерами и перешёптывались.
Я заметил несколько знакомых лиц. Купец Воробьёв, с чьей головы уже сняли бинты, сидел в третьем ряду с семейством и улыбался, кивая мне как старому знакомому.
В первом ряду я увидел Бурлакова и Волнова. Бурлаков был в парадной форме, а Волнов надел свою лучшую жилетку. Заметив мой взгляд он показал мне большой палец и подмигнул.
Служитель провёл нас к местам в первом ряду. Надя села рядом со мной. Я накрыл её руку своей и слегка сжал, и она благодарно улыбнулась.
Часы где-то в глубине здания пробили полдень. Шёпот публики стих, и все взгляды обратились к возвышению в дальнем конце зала.
Дверь за возвышением открылась, и в зал вошёл глава городского совета.
Пётр Игнатьевич Вязов был грузным мужчиной за шестьдесят, с тяжёлым лицом и усталыми глазами. Седые бакенбарды по старой моде обрамляли его щёки. Одет он был консервативно, в тёмные тона, а на шее висела тяжёлая золотая цепь с гербом города, знак главы совета.
— Жители Трёхречья, — начал он низким голосом. — Гости города. Господа представители гильдий и служители закона.
Он выдержал паузу, давая залу замолчать окончательно.
— Мы собрались сегодня, чтобы отдать должное тем, кто защитил наш город. Тем, кто рисковал жизнью ради справедливости.
Вязов говорил неторопливо, взвешивая каждое слово.
— Вы все знаете, что произошло. Преступная сеть, которая действовала в нашем городе поколениями. Пираты, которые грабили торговцев на наших реках. И человек, который должен был защищать закон, но вместо этого предал его.