— Наслышан о вас, рад познакомиться, — Ершов почтительно склонил голову. — Признаться… не ожидал вас увидеть.
— Я личный юрист господина Ключевского, точнее, как вы уже в курсе, Лазаря Аквилона, — по голосу Громова как обычно было совершенно непонятно, какие эмоции он испытывает. — Так что я прибыл по зову своего клиента, и готов оказать любое содействие.
Мы расселись вокруг стола. Громов устроился напротив Бурлакова, положив портфель перед собой. Я сел рядом с ним. Ершов остался на своём месте.
В дверь постучали, и лакей внёс поднос с чайником, чашками и тарелкой бутербродов. Расставил всё на столе и вышел, плотно прикрыв дверь.
Громов благодарно кивнул, взял бутерброд и откусил, справедливо понимая, что сейчас не до светских реверансов. Юрист в прямом смысле слова попал «с корабля на бал».
Бурлаков отодвинул от себя остывший стакан и положил ладони на стол.
— Итак, господа, ситуация следующая, — он проговорил негромко. — Михась Костолом дал показания и назвал имя заказчика убийства Аквилона. Валентин Лазурин. Кроме его слов у нас ничего нет. Вопрос — как с такими исходными данными привлечь к ответственности аристократа?
Громов слушал, жевал бутерброд и кивал. Взял чашку с чаем, сделал глоток, поставил обратно.
Ершов постучал карандашом по блокноту.
— Если выдвинем прямое обвинение, Лазурины просто не приедут. Будут тянуть время, используют столичные связи, станут давить на губернатора, требовать передачи дела в Синеозёрск. А там у них покровители.
Бурлаков нахмурился:
— В столице дело похоронят, — добавил он. — Михась не доедет или показания потеряются. Я сам хотел передать дело туда, но теперь понимаю, что это была бы ошибка.
Ершов отложил карандаш и сцепил руки перед собой на столе, глядя на Громова с надеждой.
— Мне нужна помощь, господин адвокат. Скажу прямо — я добросовестный работник, но имея на руках фактически «пшик», против людей связями мне не выстоять в одиночку.
Я молча наблюдал за разговором. Своё дело я уже сделал, связал нужных людей вместе и заставил их работать как одна команда. Оставалось наслаждаться тем, как этот отлаженный механизм выдаст результат.
— А Михась точно будет говорить? — уточнил Громов. — Ему то какой резон?
— Он пошел на сделку, — пояснил Бурлаков. — Нападение на сотрудников речной стражи — каторга, но не виселица. По счастью, все стражники остались живы. К тому же он догадывается, что в Синеозерске не доживёт до суда. Если произойдет утечка и о его показаниях узнают Лазурины, его прикончат просто на всякий случай.
Громов дожевал бутерброд, потом снял очки и протёр их платком, единственный жест, который выдавал его волнение и даже азарт. Азарт охотника вставшего на горячий след.