Прошло полчаса, или больше. Я не следил за временем.
Судья Рыбин вошёл в зал и прошёл к своему месту. Шаги его были твёрдыми, уверенными. Он сел, положил перед собой лист бумаги и обвёл взглядом зал.
Тишина была такой полной, что я слышал, как скрипит паркет под ногами судебных приставов у двери.
Рыбин откашлялся.
— Городской суд Трёхречья, — начал он читать, и голос его был ровным, — рассмотрев дело о похищении девицы благородного происхождения Надежды Светловой…
Я слушал. Рыбин перечислял факты дела, показания свидетелей, улики. Голос его был монотонным, но в этой монотонности была своя торжественность. Ритуал правосудия, отточенный веками.
— … на основании показаний свидетелей, представленных улик, признания подсудимого при задержании и дополненных показаний свидетельницы Гриневской…
Рыбин сделал паузу. Поднял глаза от бумаги и посмотрел прямо на Бориса.
Голос его окреп.
— … постановил: признать Бориса Андреевича Златопольского виновным в похищении девушки благородного происхождения.
Выдох прокатился по залу, словно волна.
— Приговор, — продолжал Рыбин, — лишение дворянского титула и ссылка сроком на пятнадцать лет.
Борис сидел неподвижно, словно его ударили.
Лицо его стало серым, землистым. Глаза, ещё недавно горевшие золотыми искрами, теперь были пустыми, мёртвыми. Губы беззвучно шевелились, но никаких слов не выходило.
Пятнадцать лет. Лишение титула. Для наследника древнего рода это было хуже смерти. Карьера уничтожена. Имя опозорено. Будущее, которое казалось таким блестящим, превратилось в бесконечную серую пустыню ссылки.
Красовский что-то говорил ему, наклонившись к самому уху, но Борис не реагировал. Сидел как каменный, глядя в пустоту.
Публика зашумела. Кто-то одобрительно кивал, кто-то качал головой в удивлении. Столичного аристократа осудили в провинциальном суде. Такое случалось нечасто. Деньги и связи семьи Златопольских не помогли.
Надя сжала мою руку, и я повернулся к ней.
Она улыбалась. Устало, но с облегчением. В глазах её стояли слёзы, но это были слёзы освобождения. Кошмар, который начался с похищения, наконец закончился.
— Спасибо, — прошептала она.
Я покачал головой. Благодарить было не за что. Я просто сделал то, что должен был сделать.
Конвойные подошли к скамье подсудимых.
Борис встал, и движения его были механическими, как у марионетки. Он не сопротивлялся, когда его взяли под руки. Не понадобились даже блокирующие наручники, он просто шел, переставляя ноги.
На пороге он обернулся.
Наши глаза встретились. В его взгляде больше не было ни вызова, ни надменности. Только что-то похожее на недоумение, словно он до последнего не верил, что это происходит на самом деле. Что он, Борис Златопольский, наследник древнего рода, чемпион академии, действительно осуждён и отправляется в ссылку.