— … мершлль… водааа… заводыыы… — доносилось из трубки.
— Артефакт барахлит, — констатировал Семён. — Опять. Говорил же хозяину, надо немецкие ставить, а не эту самопальную дрянь.
— Но это же сенсация! — Митя подпрыгивал от возбуждения. — Соловей и Быстров! Вместе! Тайный роман! Газеты озолотятся за такую новость!
— А хозяин тебе голову оторвёт за разглашение, — одёрнул его Семён. — Забыл правила? Всё, что видишь здесь, остаётся здесь.
В этот момент изображение на панели дёрнулось, покрылось рябью. Когда помехи исчезли, в беседке уже никого не было.
— Что за чертовщина? — Митя протёр очки, снова уставился в панель. — Только что были Соловей и Быстров!
— Говорю же, артефакты барахлят, — Семён вернулся в кресло. — И вообще, кто такие эти Соловей и Быстров? Первый раз слышу.
— Как кто⁈ — Митя был шокирован. — Соловей — величайшая певица современности! А Быстров выиграл Императорский кубок по гонкам!
— Не знаю никаких императорских кубков. И певиц столичных не знаю. Знаю нашу Глафиру из «Весёлой утки». Вот та поёт так, что стаканы лопаются.
Они спорили ещё минут десять. Митя доказывал, что Семён Семёныч безнадёжно отстал от жизни. Семён утверждал, что Митя начитался журналов и выдумывает знаменитостей.
— Всё равно, — упрямо бубнил Митя, — я точно видел Соловей. У неё особенная манера держать голову. Я на трёх концертах был!
А в седьмой беседке артефакт наблюдения всё ещё пытался сфокусироваться на том, чего там уже не было. Магия «Тумана иллюзии» медленно рассеивалась, оставляя только смутное ощущение, что произошло что-то важное.
Но что именно — никто уже не помнил.
Я доверял артефактам только в одном случае. Когда их создал или запрограммировал я сам. Во всех остальных случаях я подстраховался.
Поэтому и создал иллюзию вместо нас с Аглаей. А в качестве образцов прикрепил чьи-то физиономии, которые попали мне на глаза в библиотеке.
Впрочем, это было не так важно. Важнее было отправить Аглаю на встречу с Мергелем.
— Вы сможете запомнить детали разговора?
— Господин Ключевский, — она посмотрела на меня с лёгкой обидой, — я помню каждое слово каждого мужчины за последние пять лет. Память это мой рабочий инструмент.
— Не хотел обидеть.
— Не обидели. Удивили. Обычно мужчины считают, что у женщин моего образа жизни мозги атрофированы. Приятно встретить исключение.
Она рассмеялась. Звук был неожиданно искренним.
— Знаете, это забавно. Я всю жизнь изображаю из себя дорогую игрушку. А тут вдруг стала шпионкой! Как в авантюрных романах, которые я читала девчонкой.
Азарт в её голосе был настоящим. Аглая не боялась, она наслаждалась. Опасная черта характера, но полезная для моих целей.