— Ты… ты бесстыжий… грубиян! — выдавила она наконец.
— Всё? Сдалась? — поинтересовался я, наслаждаясь её смущением.
Не дав ей опомниться, я спокойно обошел её и направился к величественной мраморной лестнице, что расходилась двумя зеркальными пролетами на второй этаж. Лестница была столь же шикарна: резные перила, покрытые сусальным золотом, и алые ковровые дорожки, бесшумно поглощавшие шаги.
Я услышал, как она, всё ещё бормоча что-то недовольное под нос, поплелась следом. Поединок был пока что за мной, и это чувство было неплохим началом для новой жизни.
Пока мы поднимались по шикарной лестнице, староста шла сзади, и по её нахмуренному лицу и задумчивому взгляду было видно, что в её светлой головке кипела интенсивная работа. И, видимо, её неудержимая жажда соревнования, врожденная уверенность в своей правоте и, возможно, простое любопытство к моей наглой персоне перевесили здравый смысл. Ведь факты, хоть и невероятные, были на моей стороне: я был здесь, я был новеньким, и я прибыл явно не по стандартному протоколу.
Наверху, в бесконечно длинном, залитом мягким светом плавающих сфер коридоре, она снова резко обогнала меня и встала на пути, сложив руки на груди с таким видом, будто сейчас объявит условия капитуляции вражеской армии.
— Хорошо, — выдохнула она, словно делая огромную уступку. — Заключаю твоё дурацкое пари. Если ты… прав … — это слово далось ей с невероятным трудом, — то ты можешь… поцеловать меня в щёчку!
В её голосе звучала непоколебимая уверенность, что она этого не допустит. Это была не уступка, а очередной способ продемонстрировать своё превосходство и мою обреченность.
Я не стал ни секунды раздумывать. Я тут же подошел, наклонился и чмокнул её в самую середину залитой румянцем щеки. Кожа была удивительно мягкой и пахла всё теми же дорогими духами.
— А⁈ — отпрыгнула она, как ошпаренная, глаза ее стали размером с блюдца. Она ткнула пальцем в мою грудь. — Ты… ты… Ты совсем что ли⁈ Безумный⁈
— Сама же сказала, что «можешь», — пожал я плечами с наивным видом. — Я просто воспользовался разрешением.
— Если выиграешь спор! Если! — взвизгнула она, топая ножкой. — Да как так можно⁈ Ты… опережаешь события!
— Ладно, забудь, — махнул я рукой, разворачиваясь и продолжая идти по коридору. — Я уже всё равно выиграл. В моём мире это называется «авансом».
Я оставил её позади, пыхтящую от негодования, и направился к концу коридора. Определить кабинет директрисы было проще простого. Весь коридор буквально указывал на нужную дверь. Золотые скульптуры орлов, стоявшие в нишах, повернули головы и расправленными крыльями указывали в одну сторону. Даже узор на ковре, казалось, струился по направлению к массивному дубовому входу, украшенному сложной резьбой. Над дверью сияла золотая табличка с элегантной гравировкой: «Мадам Кассандра Вейн. Директор Академии».