И тут я услышал лёгкие, торопливые шаги. Знакомые шаги. Я открыл глаза.
Из противоположного конца коридора, казалось, появилась из самого воздуха Катя Волкова. Она шла быстро, с привычной прямой осанкой, но во всей её фигуре читалась какая-то тревожная собранность. Увидев меня, она замерла на месте, словно наткнулась на невидимую стену. Её широко распахнутые голубые глаза удивлённо и растерянно скользнули по мне, потом по двери директрисы за моей спиной.
— Ты тут… — прошептала она, и её голос, обычно такой твёрдый и уверенный, дрогнул, стал тише и беззащитнее. Она выглядела потерянной. — … а я искала тебя повсюду. Ты обещал… сегодня… после пар…
Она не договорила, но я понял. То самое идеальное, вымученное расписание. Практика. Наше с ней единственное официально разрешённое время, ради которого она, похоже, специально меня искала.
В голове пронеслось: «Жанна разве тебе ничего не сказала?» — но я вовремя поймал себя на языке. Сказать это — значит признаться, что между нами троими есть какая-то общая история, какая-то связь, которую Катя ненавидела и которую, вероятно, боялась.
— Как ты и сказала, — начал я, и мой голос прозвучал устало и плосковато, без привычной дерзости. — Ты составляла это расписание пьяной. Я принял всё это за шутку. За глупость. Так что…
Она не дала мне договорить. Её вопрос прозвучал не как требование, а как что-то хрупкое, что она сама боялась выпускать из уст.
— Ты со мной не пойдешь в субботу?
Я вздохнул, глядя куда-то мимо её плеча, на холодную каменную стену коридора.
— У меня пока что нет планов. И… один человек ждёт моего звонка. Так что скорее всего — нет. — Я наконец посмотрел на неё. — Да и что нам делать там вдвоём? Все же подумают, что мы встречаемся.
— Да какая разница, что подумают другие⁈ — вспыхнула она, и в её голубых глазах мелькнул знакомый огонь, тот самый, что заставлял первокурсников трепетать.
Я горько усмехнулся.
— Ага, конечно. Практически вся академия уже думает, что я тебя вчера изнасиловал. Прям чувствую, как всем абсолютно похуй на это. Очень верю.
— Я им всё объясню! — её голос снова стал тише. — Скажу, что ты не такой.
— И все тут же решат, что я тебя заставил это сказать. Нет уж, — я покачал головой, ощущая во рту привкус горечи и усталости. — Давай лучше просто… держаться подальше друг от друга. Продолжай кричать на меня и вести себя как положено старосте. Всем будет проще.
Катя замерла. Она не ушла. Она просто стояла, впиваясь в меня взглядом, и я видел, как что-то в ней ломается. Какая-то последняя внутренняя перегородка. Я сделал шаг на встречу к ней, потом ещё один, сократив расстояние между нами. Она не отпрянула. Её глаза, широко распахнутые, были полны такой бури, что я едва мог её выдержать.