Но боги, как тёмные, так и светлые, в этот день решили остаться глухи к мольбам даже герцога Каина Блада. В комнате царила лишь тишина, и единственным ответом было пустое, безразличное сияние потухших алых глаз его дочери, отражавших огонь в камине, но не видевших его.
Воздух над фортом содрогнулся от грохота. Огненный шар с воем врезался в матовую поверхность магического щита, взрываясь ослепительным фейерверком искр. Завеса на мгновение дрогнула, но выстояла.
— За Герден! — проревел рыцарь в сияющих доспехах, поднимая зазубренный меч. Его крик подхватили сотни глоток, и волна стали и плоти с новой яростью обрушилась на основание крепостной стены.
С башен неслись ответные удары. Огненные шары и сосульки льда, прошитые молниями, выкашивали целые ряды атакующих. Некоторые заклинания рыцари отражали щитами, вспыхивавшими яркими барьерами, но другие находили свою цель. Яркие вспышки, пронзительные крики, и от людей в доспехах оставались лишь груды оплавленного металла и чёрного пепла.
Один из рыцарей, высокий и могучий, взобрался на плечи товарищей и взметнул вверх древко с боевым знаменем. Полотнище было чёрным, как сажа, и на нём алела, словно свежая рана, кровавая ладонь. В центре ладони зловеще сиял хищный глаз.
— За Герден! За Эклипсов! — его рёв перекрыл грохот битвы.
Позади строя рыцарей заработали странные механизмы, похожие на массивные миномёты с хитросплетением хрустальных трубок и рунических циферблатов. Они выплевывали не камни, а сгустки чистой магической энергии — фиолетовые, извращённые сферы, которые с воем неслись к стенам.
Синее защитное поле крепости содрогнулось под этим шквалом. Оно то вспыхивало, поглощая удары, то тускнело, и тогда заклинания прорывались внутрь, выжигая на камне дымящиеся кратеры.
— Проклятые Эклипсы! — сквозь стиснутые зубы выдохнул командир форта, стоя на парапете и отдавая приказы лучникам. Он плюнул в сторону наступающих, сжимая эфес меча до побеления костяшек.
Но щит не выдержал. Сначала по нему поползла паутина трещин, светящаяся, как молния. Потом раздался оглушительный хруст, и синее поле рухнуло, испустив последнюю ослепительную вспышку. Командира отбросило мощной волной, он перелетел через бруствер и с оглушительным ударом рухнул вниз, во внутренний двор крепости.
Боль, острая и всепоглощающая, пронзила его. С трудом подняв голову, он посмотрел на левую руку. От неё осталась лишь обугленная, дымящаяся кость до локтя. Он закричал — не от страха, а от ярости и бессилия.
Его крик потонул в новом рёве. В проломы в стене хлынули рыцари. Над их головами реяло то самое чёрное знамя с кровавой ладонью Эклипсов. И рядом с ним — другое: на сером полотнище была вышита свирепая голова волка. Волковых.