— Господин сарр Клименсе, честь имею представиться, полковник сар Браустан. Смею заверить, что армия Ландаргии на вашей стороне! Резиденция короля оцеплена, гарнизон Гладстуара поднят по тревоге, и в случае необходимости готов действовать в любую минуту. Можно выступать!
В зале не было ни одного офицера старше его по званию. Что и понятно: в большинстве своем полковники и совершают перевороты: шанс взлететь высоко. Невольно я посмотрел на Антуана. И готов был поклясться, что прочел его злорадные мысли. «Даниэль, тебе не пришлось участвовать в тараканьих бегах, как ты того и желал. И отвертеться уже не получится. Единственный твой шанс — позорно сбежать через черный вход. Замаскировавшись слугой, например. Дом окружен, и, если не изменишь обличье, тебя обязательно признают: в последнее время газеты пестрят изображением твоей физиономии».
Мое молчание затягивалось, и господа начали перешептываться вновь. Я знал, чего от меня ждут — пламенной речи. Где обязательно должно найтись место всему. Долгу перед Отечеством, которое заслуживает лучшей доли, упоминанию Пятиликого, и непременно слова: никто из тех, кто оказал мне поддержку в решающую минуту, не будет забыт.
Вместо этого я прошелся вдоль них, заглядывая в глаза. На передний ряд напирали те, кто пытался оказаться на виду, потому мне постоянно приходилось отступать. Взгляды были какие угодно. Изучающие и доброжелательные, выражающие готовность к действию, восторженные и нетерпеливые. Попадались заискивающие и подобострастные. От последних едва не кривился, чего делать было категорически нельзя. Тоннингер однажды сказал, что работать нужно с тем, что есть, ибо другого взять неоткуда. Оно не свалится с небес, не возникнет после таинственных пассов магов любого из Домов, а из глины не сотворить молока. «Куда ты лезешь, Даниэль, куда ты лезешь⁈» Но изменить что-то было уже нельзя.
Утехой стал Серж сар Дуавьез. Он смотрел на меня с веселой иронией, как будто мы встретились у общих друзей или у него дома, и я сморозил какую-нибудь глупость. План мести сложился мгновенно, но до его воплощения предстояло терпеть. Когда я закончил круг, пора было сказать хотя бы несколько слов, иначе выходило совсем нелепо.
— Благодарю за доверие, господа, и не будем терять времени. Через несколько минут выходим, — я наконец-то догадался поставить чашку на стол, и зашагал к выходу.
— Тебе помочь добраться до спальни? — румянец на лице следовавшего за мной как тень Антуана, стал еще ярче.
— О чем ты говоришь⁈ — возмутился он. — Посоветуй лучше, в какую карету заложить лошадей? Если тебе интересно мое мнение, то в закрытую. На всякий случай и во избежание. Окружить ее всадниками и получится совсем надежно. Та, на которой я тебя встречал, подойдет?