Адъютор. Его величество
Владимир Корн
— Присаживайтесь, Стаккер, присаживайтесь! Разговор нам предстоит серьезный. Налейте исходя из ваших предпочтений, благо выбор имеется. А заодно взгляните на этот документ.
Не желая созерцать те эмоции, с которыми Курту ни за что не справиться, я подошел к окну. Чтобы лишний раз полюбоваться видами. Море сегодня неспокойно, но оно прекрасно всегда. А еще эта стихия охотно красит себя в цвет небес. Как, например, сейчас. Небесная твердь задрапирована свинцово—серыми тучами, и море сразу достало наряд такого же цвета. Наверняка для того, чтобы выгодней подчеркнуть кипенно-белые барашки на гребнях высоких волн.
«Да ты поэт, Даниэль! И как люди этого факта не замечают⁈»
— Господин сарр Клименсе!.. — вернул к действительности голос Стаккера.
Он у него дрогнул. Практически у каждого из нас есть заветная мечта. У Курта она только что сбылась, и было приятно, что мне удалось поучаствовать в ее воплощении. Немалое удовольствие приносило и то, что в свое время получилось его мечту угадать.
— Так что там насчет бренди, сар Стаккер? — теперь, когда он стал дворянином, следовало называть его так.
Мне всегда нравился подобный типаж людей. Надежные словно молоток каменщика, и ценящие каждое сказанное ими слово, в следствие чего на них скупые.
— Держите, Курт. Знаю, вам этот сорт нравится. Извините, но тост будет моим. За то, чтобы наши мечты сбывались и впредь!
Спич великолепный, но для начала неплохо бы определиться — какие они у меня лично?
— За то, чтобы и впредь, господин сарр Клименсе! — с воодушевлением произнес Стаккер. — Не ожидал, что все произойдет так скоро.
Подписанный Эдриком Великолепным указ о возведении Курта Стаккера в дворянское звание прибыл накануне с пакетботом. Наместник Клаундстона Клаус сар Штраузен, сортируя корреспонденцию, пододвинул запечатанный магами Дома Истины и щедро украшенный королевскими вензелями конверт мне. В ответ на недоуменный взгляд, он пояснил: «Его величество пошел навстречу отцу, когда тот ходатайствовал перед ним о Стаккере. Ну а скорость фельдъегерской почты — одно из немногих, чем Ландаргия может гордиться», — шуткой, в которой много правды, закончил он.
Дворянское звание было наследственным, иначе бы Курт вместо сара, стал асар Стаккером. С имением Эдрик Плюгавый, а за глаза нашего короля редко кто называет иначе, мог бы сделать и более широкий жест: слишком оно захудалое. Что не могло испортить настроение Курту по той причине — он не ждал его вообще.