— Хорошо, — легко согласился сар Штраузен.
Гора свалилась с плеч, поскольку не слишком надеялся. То, что бандой головорезов командует офицер королевской гвардии, станет для кого-то предупреждением. И в среде наемников авторитет у Стаккера высок: для них он — имя. Последние события пойдут на пользу. Курт воплотил в действительность мечту половины из них — дворянство, имение…
— Будешь сегодня на приеме у Прасветтов?
— Не уверен.
Мне куда приятнее будет провести вечер наедине с женой. Хотя, возможно, и передумаю, если Аннете захочется повеселиться.
— Жаль.
— Это еще почему? — за дверью слышались шаги, и они заставили переместиться в кресло.
— Уверен, все были бы счастливы, если бы ты пришел туда вместе со своей очаровательной супругой.
— Не обещаю.
Любой на миг опешит, когда, обернувшись на легкий шорох, внезапно увидит человека.
— Кто вы?
— Скажем так, ваш горячий поклонник.
— Присаживайтесь. Хотите что-нибудь выпить? — я удивлялся своему спокойствию.
— Не откажусь. Если судить по этикеткам, вы сделали из бренди культ.
«Его можно сотворить из чего угодно — человека, денег, куска дерева нужной формы, чтения книг, и бесконечно дальше».
Однажды я уже встречался с такой манерой общения. Я слышал чужой голос и говорил сам, но порой ответ на вопрос получал чуть раньше, чем успевал его озвучить.
— Сигару?
— Спасибо, нет. Вы зря сомневаетесь, сарр Клименсе: я — тот, кто ему равен.
Неожиданно было услышать, что Пятиликих два. Он снова ответил после улыбки, и такими улыбаются детям.
— Частицы воды не могут разделиться на социальные классы, и в этом смысле мы им подобны.
— С остальным, надеюсь, у вас все благополучно?
— Вполне. Разве что собственных эмоций мы не испытываем, но нам доступны ваши. Всякие там — восторг, презрение, трусость, и, что особенно для меня приятно — чревоугодие. И тем больше мы благодарны тому, кого вы называете Пятиликим. Но он — лишь создатель. Бесспорно, талантливый.
— Почему вы мне все это рассказываете?
— Ну, захотелось вдруг, чем не причина? — незнакомец изумленно развел руками. — Кто и в чём может меня ограничить?
Он смотрел с любопытством. Ему можно задать любой вопрос, и получить на него ответ. Так каким же он будет? Ситуация, в которую раньше никогда не попадал, и даже не рассматривал ее гипотетически. Затем вдруг подумалось: его интерес понятен. Эмоций внутри у меня сумбур, и для него это пиршество. Сразу же возник соблазн нарисовать в голове какой-нибудь образ и стойко его держать. Сколько получится. Мужской детородный орган, например. Если судить по его реакции, я преодолевал соблазн слишком долго.