Чтобы себя одернуть: ничего не случилось, а рассуждаю так, словно мне уже достаточно мановения руки или росчерка пера. Происходившее вокруг не переставало казаться дешевым балаганом. Разве власть берут так⁈ А где многолетние интриги, ходьба по головам, череда мертвых тел за спиной и прочие сомнительные прелести? Потому не верилось, и казалось грандиозным розыгрышем. Затем я увидел Аннету, и все мысли вылетели из головы.
— Тебе нездоровится? — вид у нее был не самым жизнерадостным.
— Едва держусь на ногах: сильно нервничаю, — призналась она. — Кто я⁈ Обычная провинциальная девчонка, и вдруг!.. Меня до сих пор не покидает чувство, как будто я попала в чужую жизнь.
— Надеюсь, тебе не хочется вернуться в прежнюю?
— Нет-нет!
— Тогда не будем терять времени: нас ждут, — ее наряд тонко соответствовал моменту, элегантный, но скромный. То, что мне и хотелось видеть. Оставалось сказать. — Обязательно надень удобную обувь: идти предстоит пешком.
Когда мы под руку вышли из дома сар Дигхтеля, криков раздалось столько, что Аннета испуганно ко мне прижалась. Приветственно махнув рукой, я попытался ее успокоить, хотя волновался немногим меньше.
— Не беспокойся, все будет хорошо!
— Не знаю, как нужно себя вести.
— Достаточно время от времени улыбаться. Желательно только женщинам.
Незамысловатая шутка подействовала, и первая улыбка Аннеты предназначалась мне, отчего я и сам воспрял.
— Ты видел, видел! — вероятно, снадобье Сантры имело еще и возбуждающий эффект, поскольку Антуан едва не кричал. — Здесь собрались все!
И действительно, в прилегающем к резиденции короля районе фешенебельных особняков такое огромное скопление простых людей — событие незаурядное. Хватало представителей и других сословий, но все они перемешались между собой, как будто различий и не существовало.
Мы с Аннетой, все также под руку, возглавляли шествие.
— Читал сегодняшние газеты? — Антуан явно переборщил со снадобьем Сантры, и был похож на воробья, подпрыгивая через шаг.
— Даже не заглядывал.
— Каждая из них отметилась экстренным выпуском. Расписали, конечно!.. Что нисколько не убавляет твоего героизма!
— Антуан!
— Молчу-молчу! О чем задумался?
Размышлял я над тем, что ночные события и стали той фразой из постановки. Но сказал другое.
— Мечтаю завернуть по дороге в какую-нибудь харчевню: со вчерашнего дня ничего не ел. Как ты думаешь, меня подождут? И не примут ли за тирана?
— Даниэль! Как в такие минуты думать о плотском⁈
— О судьбах отечества лучше всего размышлять на сытый желудок.
Антуан был настолько взбудоражен, что ему никак не удавалось оценить хотя бы одну из моих шуток.