— Все они заслуживают уважения — свои, чужие. Да и без пригляда не хочется вас оставлять, — ответил за всех Евдай.
Мы добирались вверх по склону горы к месту, где следовало спешиться, когда из-за поворота показался конный отряд. Человек пятьдесят, одетые в дорожную одежду, их выдавала отменная выправка. Ее не спрячешь и под шубой из меха, помимо того, что все они были увешены оружием.
Пропуская их, мы подались в сторону: дорога впереди проходила по карнизу и была узка. Они проезжали мимо, когда я увидел знакомое лицо и вздрогнул. Настолько не ожидал увидеть здесь короля Нимберланга Аугуста.
— Что-то случилось, сарр Клименсе? Так, а неужели это сам… — Курт далеко не глуп, и не стал озвучивать его имени. «Слова королю!» следует кричать на площади перед дворцом. Мы находились не там, а король Нимберланга старался не выделяться среди остальных.
Аугуст проезжал, когда мы встретились взглядами. На его лице мелькнула тень узнавания, миг, и он, бросив через плечо какое-то распоряжение, направил коня в нашу сторону.
За то время, что я не видел короля Нимберланга, он изменился мало. Разве что прибавилось седины. Широко расставленные, стального цвета, слегка навыкат глаза, породистый нос с горбинкой, и взгляд: «Что ты представляешь собой, человек? Стоит терять на тебя время?»
— Приветствую вас, сарр Клименсе! — задавая тон разговору, сказал Аугуст.
Теперь нам не было нужды спешиваться и, прижав шляпы к груди, склонять головы.
— Здравствуйте, господин Морвиаль! — Оставалось надеяться, что кивок получился достаточно учтивым.
Аугуст удивленно дернул бровью. Принцем, он был большим проказником на ночных столичных улицах в компании таких же бретеров. В ней Аугуст значился под этим именем, но с той поры прошло два десятка лет.
Король посмотрел на людей за моей спиной, и я представил картину его глазами. Офицер в походном мундире, при эполетах и орденах. Несколько степняков — непревзойденных мастеров конной рубки, чье появление здесь неожиданно. Горстка то ли отъявленных головорезов, то ли наемников высшей категории. Серьезно задержавшийся в чинах лейтенант фельдъегерской почты, провинциального вида дворянин лет двадцати, и во главе их я. Странная компания, и какой из нее можно сделать вывод?
— Славное было время! До сих пор вспоминаю о нем с теплотой. «У молодости среди друзей нет рассудительности», — процитировал он древнего Даосфана. — Вижу, вы решили попробовать на вкус, что такое политика?
Сложный вопрос, и на него у меня ответа не было. Как не смог бы себе объяснить — зачем понадобилось оправляться в Туарсетт? Точно не ради храма. Тогда почему? Испытать людей Стаккера в трудных условиях, а заодно собраться с мыслями, перед тем как начать действовать в Клаундстоне, ведь ничто не заставляет работать мозги лучшехорошей встряски? Побывать в наиболее труднодоступной точке, и тогда никто не сможет упрекнуть, что не знаю провинции? Восток и юг мною проеханы, а север от запада не отличается ничем. До полноценного аргумента всего этого не дотягивало.