— Хорошо, не его отрыжка, — заметил Курт. Негромко, чтобы не задеть религиозные чувства Аглишера, чья вера доходила до фанатизма.
— Глупо искать интрижки в такой глухомани, — неправильно расслышал его Аглишер. — Особенно покинув портовый город, которые все как один являются рассадниками пороков. Но мы говорим о прелюбодеянии. Что касается любви… ее достойны только сильные мужчины. Слабым она не по плечу, да и не по карману.
— Соглашусь, что не всегда по карману. Но по какой причине, она не каждому по плечу? — с иронией спросил Александр.
— В этом мире, дорогой сар Штроукк, сильные всегда пожирают слабых, — когда Аглишер произносил сентенцию, голос у него был назидателен сверх меры.
— И что? — универсальный ответ, я и сам грешен частым его применением.
— Мужчина — это глава семьи!
«С таким решительным выражением лица полки в атаку отправляют», — глядя на Аглишера, думалось мне.
— И что? — не стал оригинальничать Александр.
— Если женщина взяла над ним вверх, каким образом он может оставаться главой? Сколько бы ни сильно было его чувство к женщине, он обязательно должен над ней превалировать. Или, если угодно, довлеть. Отсюда и заявление о том, что любовь — удел сильных мужчин.
Его рассуждения мне показались забавными. Сар Аглишер несколько раз женат, и после каждого развода теряет часть состояния. Если дело пойдет так и дальше, существовать ему только на лейтенантское жалование.
Стаккер в ответ усмехнулся.
— Глядя на вас, Броун, вот ведь какая мне мысль в голову приходит.
— Слушаю вас внимательно, Курт.
— Человек вы чрезвычайно набожный.
— Все так и есть, нисколько можете не сомневаться.
— Не так давно вы сочетались четвертым по счету браком.
— И снова не стану отрицать.
— А вам не кажется, сар Аглишер, что вы нарушаете одну из заповедей Пятиликого?
— И какую именно?
— Ту, в которой говорится о прелюбодеянии.
— Не понял вас, поясните.
— Не без удовольствия, и легко. Мы грешим, если не связаны узами брака.
— Так и есть.
— Гнева Пятиликого я не боюсь, но на каком по счету браке остановитесь вы? Понятно же — это уловка, и вами руководит блуд.
Аглишер позволил себе басовитый смешок.
— Сар Стаккер, браки заключаются на небесах. Очевидно, что там же они и расторгаются. И нам ли, мелким мошкам в глазах Пятиликого, ему противиться? Кстати, господа, вот вам и Туарсетт.
Глава третья
С той кручи, на которой мы находились, город лежал как на ладони. Крохотный, и донельзя провинциальный. Одноэтажные строения, скромный храм Дома Милосердия: из всех пяти Домов лечат в них, и ни в каких больше. Кривые, немощеные улочки, с тучей всякой живности — куры, свиньи, коровы… Огороды вдоль пойменного правого берега местной реки Туары. И немного в стороне форт, который даже с большой натяжкой сложно назвать крепостью. Наш берег, сколько хватало глаз, был обрывист.