Галерка всегда была пристанищем небогатых людей, что не делает их меньшими любителями театра, чем другие. Даже большими, ведь приходят они сюда ради него самого, а не для того, чтобы продемонстрировать новые наряды или украшения. Мы с Аннетой вписались туда быстро. Поначалу ее обитатели косились на нас, но затем успокоились. Мы не морщили носы, всем своим видом показывая недовольство сложившейся ситуацией, в которую пришлось угодить. Не переговаривались между собой на непонятном языке, и вообще вели себя, как и все остальные. Я даже вместе со всеми потопал ногами, мало того, еще и свистнул при особенно забавном пассаже на сцене, чего никогда бы не позволил себе где-нибудь на балконе.
Мы стояли у входа и ждали ландо, когда перед нами возник какой-то тип.
— Мне сказали, что вы — лучший фехтовальщик Гладстуара, — голос у него был нарочито пренебрежительным.
Он явно напрашивался на скандал на глазах многих людей, заполнивших площадь перед театром.
— Мне тоже так говорили. Очевидно, вы желаете убедиться? — никогда не понимал людей, когда они пытаются отсрочить неизбежное.
— А… — не успел начать фразу незнакомец, когда случилось то, что случилось.
Мой спаситель появился откуда-то из-за спины, подхватил говоруна поперек тела, зажал под мышкой, и отчаянно брыкающегося, куда-то понес под улюлюканье толпы.
— Кто это⁈ — потрясенно спросила Аннета. — Какой огромный!
Он действительно возвышался над всеми на две головы.
— Первый раз его вижу.
— А что он с ним сделает?
— Надеюсь, не съест.
— Неочевидно! Между прочим, мне начинает нравиться твоя популярность.
— Мне тоже.
— Я не об этом здоровяке. Посмотри.
Ландо было нашим. Вернее, принадлежало оно Антуану, но мы на нем приехали в театр. Кучер продолжал сидеть на облучках, лошадь под уздцы вел другой человек и он направлялся к нам. Помимо нас, поджидающих кареты, ландо или что-то другое, была целая очередь. Но им пришлось подождать, потому что еще какие-то люди придерживали их транспорт до той поры, как мы не усядемся в свой.
— Даниэль, ты что-нибудь понимаешь⁈ — Аннета смотрела на меня с надеждой.
— Нет. Я не знаю, кто все они и даже не догадываюсь. Одна надежда, нас с кем-то путают.
— Прошу вас, — человек указывал на ландо.
Дать ему денег — означало его оскорбить. А потому я просто сказал:
— Благодарю.
И почти не удивился ответу:
— Рад вам помочь, господин сарр Клименсе.
Глава двадцать вторая
Утренняя почта приятных новостей не принесла: письма от Тоннингера по-прежнему не было. Посланный накануне слуга сообщил, что и в его доме находятся в неведенье. «Жду какое-то время, и отправляюсь на поиски, — принял решение я. — Хотя что с ним может случиться в собственном поместье⁈»