— Господа, прошу оставить нас одних! — сказал Кутузов, обращаясь к генералам.
Все поспешили выйти из комнаты. Последним с презрительной миной неохотно выходил Вильсон. Он шел, оглядываясь на фельдмаршала, словно ждал, что Кутузов его остановит.
— Спокойной ночи, генерал Вильсон! — сказал вслед ему Михаил Илларионович.
— А вы, Григорий Николаевич, ведите запись, — кивнул мне и остался с Лористоном с глазу на глаз. Был еще переводчик, но я не брал его в счет. Тот просто переводил фразы, тушуясь перед двумя столь важными личностями.
Старый и молодой дипломаты сидели, разделенные лишь неширокой сосновой столешницей. Я водил пером по бумаге, примостившись в углу на скамье.
— Я вас слушаю, генерал, — сказал Кутузов, глядя на Лористона.
— Ваше сиятельство, мой государь хотел бы предложить разменять пленных, — сделал первый невинный выпад молодой дипломат.
«Ха! — заметил я про себя. — Они не имеют точных данных о нашей армии…»
— Мы так мало потеряли пленными, что, право же, генерал, игра не стоит свеч! Зачем говорить о таких пустяках! — легко парировал первый удар противника Кутузов.
— Да, да, конечно. Это маловажный вопрос, — согласился Лористон. — Есть поважнее…
— Какой же, ваше высокоблагородие?
— Его величество жалуется на варварский образ войны. Ваши крестьяне нападают на наших одиночных солдат. Сами поджигают свои дома и хлеба. Император полагает, что следовало бы унять крестьян.
Мой хозяин невольно улыбнулся:
— Если бы я и хотел изменить образ мыслей народа, то не смог бы достичь в этом успеха, господин посол! Русский народ считает эту войну вроде татарского нашествия.
— Я думаю, что между Великой армией и ордами Тамерлана все-таки существует разница! — не выдержав дипломатической бесстрастности, покраснел, задетый за живое, Лористон.
— Может статься, но не в глазах народа, который видит, как горят его земли. Вы и так прошли по ним сапогами, сея разруху.
В реальной хронологии исторических фактов тут бы Лористон и сказал:
«Нас обвиняют в поджоге Москвы, но вы же знаете, ваша светлость: жечь города не в характере французов! Москву подожгли сами жители».
А фельдмаршал бы ответил:
«Жители виноваты в очень немногих пожарах. Эти пожары легко было потушить. Вы же разрушили Москву планомерно, разбили пушками дома, разворовали арсеналы с продуктовыми магазинами…»
Но в моем альтернативном витке такие слова не прозвучали. Москва-то была цела в этом мире адъютанта Довлатова, и Наполеон в нее не вошел. Поэтому свидание продолжалось в измененной форме относительно фактам истории, что я знал из учебников.