Вильсон повернулся и выбежал из избы, сильно хлопнув дверью, крича на ходу:
— Это возмутительно!
Он был взбешен до крайности. Помчался к герцогу Вюртембергскому. У герцога застал принца Ольденбургского, Беннигсена и Ростопчина. Осторожный Ермолов предпочитал оставаться за кулисами. Решено было тотчас же идти к главнокомандующему обоим принцам и возражать против его свидания на аванпостах.
Михаил Илларионович согласился послать к парламентеру Лористону князя Волконского, что бы тот спросил, с какой целью он прислан Наполеоном. Опытный старый дипломат Кутузов понимал, что если Лористон прислан Наполеоном для переговоров лично с фельдмаршалом, то он ничего не скажет Волконскому.
— А если Лористон не даст мне письмо: мол, приказано передать в собственные руки? — спросил Волконский.
— В таком случае скажите, ему, голубчик, что пошлете ко мне за приказанием. Но предупредите адъютанта, чтобы он возвращался как можно потише.
Волконский взял с собой штаб-офицера Резвого и послал к аванпостам. Пожимая мне руку, Резвой шепнул напоследок:
— Вот так, Гриша, делается у нас политика. Как только таракан поджал хвост, сразу шлет дипломатов.
И ускакал. Лористон, видимо, ожидал поблизости, потому что быстро приехал к Волконскому, еще и туман не успел лечь на поля. Французский генерал объявил, что послан императором Наполеоном для переговоров лично с фельдмаршалом и поэтому не может ни изложить цели своего посещения, ни передать Волконскому письмо Наполеона.
В это время к Лористону подъехал Мюрат, а к Волконскому Милорадович с Беннигсеном.
Милорадович и Мюрат виделись почти ежедневно издалека, и их встреча не представляла ничего особенного. Мюрат приветствовал Милорадовича как старого приятеля.
— Ну, долго ли еще будет продолжаться эта ненужная война? — широко улыбаясь, спросил он Милорадовича.
— Не мы начали войну, — ответил с достоинством генерал.
— Как король неаполитанский, я нахожу, что ваш климат суров для нас!
— Простите, ваше величество, но мы не приглашали вас к себе, — парировал Милорадович.
Это была их ежедневная, обычная словесная дуэль.
Беннигсену хотелось бы тоже вступить, в разговор, но князь Волконский строго заметил:
— Господа, неудобно! Поедемте в главную квартиру!
В лагере и без того не было скучно. Все радовались, что «Аполиён» шлет к фельдмаршалу посла, значит, «поджал лисий хвост, антихрист».
— Наша берет!
— Подавился Москвой, бродяга!
— Опалила крылья матушка-расея французским орлам!
— Эвоно как заскулил, пес парижский. Пущай теперича снег наш испробует. И морозец рязанский вопридачу.