К вечеру показались первые казацкие дозоры, возникшие словно из воздуха. Два всадника, потом еще трое, и вот уже целая цепь, замкнула дорогу. Лихие шапки, пики, ухмылки с прищуром вроде бы говорили о приветствии и проверке одновременно.
— Кто такие, куда путь держите? — окликнул молодой казак с темной бородкой.
— К Платову, — ответил Давыдов, кивнув на нас через плечо. В голосе его звучала такая уверенность, что стража расступилась почти мгновенно. Тут же провели в небольшой стан в дубовой роще. Там, у костра, сидел сам Матвей Иванович, крупный, с посеребренными усами, в бурке и с неизменным прищуром, от которого мороз по коже бежал даже у бывалых офицеров.
— А вот и птенцы Михайлы Ларионыча, — прогремел он, поднимаясь. — Слышал я про ваши фокусы с мастерскими. Ну что, добавим перцу в французский суп?
Обнял Давыдова, Ивана Ильича, похлопал дружески по плечу юного князя Голицына, а меня вообще сгреб в охапку. Усадил ближе к костру, махнул рукой, и один из казаков тут же поднес медный самовар, от которого поднимался густой пар с запахом чабреца.
— Слушайте, — начал он без лишних вступлений, — у французов на левом фланге есть одна нитка, а потянем ее, то вся ткань поползет. Там дорога, по которой они гонят порох и новые колеса для пушек. Место дьявольски неудобное, с лесами, болотами, а сама дорога узка, как пасть щуки. — Ткнул пальцем в грубую карту, начерченную прямо на бересте. — Если ее перекрыть, они начнут возить снабжение в обход, теряя по два-три дня. А мы тем временем… — он прищурился и улыбнулся так, что у меня невольно по спине прошел холодок, — … мы тем временем подорвем им еще пару мастерских, пока их обозы вязнут в грязи. Там же твои колдовские игрушки у них, Гриша?
— Так точно, Матвей Иванович.
Давыдов загорелся мгновенно:
— Так чего мы ждем, етит его в душу? У меня люди готовы хоть сегодня!
— Не спеши, Денис Васильевич, — оборвал по-дружески Платов. — Там не просто дорога, там у них охрана, и не казацкие разъезды, а тяжелые конные караулы. Надо зайти тихо, почти по-волчьи. И вот тут, братец-поручик, — он повернулся ко мне, — твои выдумки будут кстати.
Я понял, что он имел в виду. Шумовые петарды, минометные ловушки, ложные костры, как раз подходили для такого набега. Все это уже доказало свою эффективность, а теперь могло стать решающим.
— Выйдем завтра на рассвете, — заключил он. — И помните, господа, если хоть одна искра полетит не туда, обратно никто не вернется. Нас мало, а тех тараканов там до чертиков много.
Ночь в казацком стане выдалась короткой. Кони фыркали во сне, догорающие костры бросали на лица спящих резкие тени, где-то вдалеке ухала сова. Написав короткий ответ Люции, я лежал, глядя в темное небо, и думал о том, как она ждет меня в Петербурге… и о том, что дорога туда теперь пролегает через эту проклятую щучью пасть, которую мы должны сомкнуть.