— Господь сам вершит за нас эту битву.
Коляска Наполеона в тот момент выехала из затора и перекатилась на другой берег.
— Ушел, — прошептал Голицын, так сжав кулаки, что побелели костяшки пальцев.
Михаил Илларионович поднялся, покачиваясь от усталости, поманил меня пальцем:
— Разослать приказ, Григорий Николаевич. Укрепить позиции, собрать пленных, обозы разделить по корпусам. И чтобы ни одна душа не посмела гоняться за беглецами без повеления!
Он взглянул в сторону, где исчез Наполеон, и добавил тихо, будто только мне:
— Сегодня мы разбили его армию, а сам он не разбит. Значит, конец войны еще впереди.
Глухой залп на том берегу будто подтвердил его мысли…
В это время, прибывший со своими частями из-под Минска адмирал Чичагов, наслаждался отдыхом в небольшом уютном доме местного ксендза, который он занял для постоя в Борисове. Государь Александр почему-то продолжал доверять этому, в общем-то, бездарному полководцу, запятнавшему свое имя еще при Измаиле. Может, тут как всегда была рука Аракчеева, а может и Зубова, я не знал. Тем не менее, Павел Васильевич, только что плотно позавтракав натуральным бифштексом из свежей говядины, сидел в кабинете, когда к нему вошел адъютант и с таинственным видом доложил, что казачьи разъезды схватили на той стороне моста нескольких пленных французов.
— Один очень похож на Наполеона, и как вы справедливо изволили отметить, ваше превосходительство, малоросл, — доложил адъютант.
— А где он?
— Вон стоит у крыльца. Я нарочно велел поставить его так, чтобы вы могли обозреть. Все указывает на то, что перед нами их император.
— Если бы! — адмирал живо подошел к окну и глянул. У крыльца стоял в синей французской шинели и треугольной шляпе действительно маленький человек, нетерпеливо поглядывая во все стороны. Казачий урядник с шашкой в руке не спускал с пленника глаз.
— Изволите видеть, как есть все приметы. Мал, плотен, шея короткая, волосы черные, — угодливо шептал адъютант, наклонившись к окну.
— Накормить и дать выпить. Пусть развяжет язык. Потом доставить ко мне, — приказал Чичагов и снова сел в кресло доедать свой бифштекс.
Прошел целый час, прежде чем адъютант доложил, что француза подготовили к допросу.
— Пусть войдет!
Дверь открылась, адъютант ввел французского офицера лет сорока, в зеленом двубортном мундире с голубым воротником и зеленых рейтузах.
— Честь имею, господин адмирал! — непринужденно приветствовал пленник. — Спасибо за вкусный завтрак. Только знаете, у нас в Париже другие соусы, более острые. Я, признаться, не очень люблю английскую кухню. А вот вино неплохое.